Чтобы депутаты прозрели, им надо завязать глаза

17:37, 19 января 2016
Сегодня, 19 января, я два часа не видела ничего. В полной темноте я побывала на пресс-конференции, купила себе обед и пыталась понять, кто инвалид на самом деле.

Рассказывать о проблемах инвалидов и рассуждать о том, почему их нужно включать в жизнь страны, можно долго, обстоятельно и даже интересно. Но это будет лишь взгляд со стороны – любопытствующий, даже сочувствующий, но вряд ли до конца объективный. Понять же другого — значит этим другим хотя бы на час стать (высказывание Марины Цветаевой. – Ред.). На том и порешили. Редакционным заданием для меня стало: надеть повязку ещё в офисе, доехать так до пресс-клуба, выслушать спикеров и вернуться обратно. Не подглядывать! Почувствовать, как это – иметь, допустим, ограничение по зрению.

Сказать, что я разволновалась, согласившись на эксперимент, – не сказать ничего. Ещё с вечера накануне всё воображала, как это будет, хватит ли мне смелости, не сломаю ли я на подступах ко второму этажу, где располагается конференц-зал, ногу.
Были и этические терзания. Как явление в таком виде воспримут спикеры – не превратно ли?

Ньюсмейкеров в итоге предупредили заранее. И получили, к своему удивлению, живейшее одобрение.

Поводырём назначили нашего фотографа Ульяну Фатьянову. «Постарайся всё делать сама и обращаться к помощи Ульяны в крайнем случае», – наставлял меня главный редактор Бекжан Идрисов, пока мне туго завязывали глаза.

Легко сказать! Оказалось, что самостоятельно я не могу пройти даже 5 метров до лифта.

Сначала было смешно. Пока я тыкалась в двери, наощупь искала кнопку нужного этажа (нашла лишь после того, как мне подсказали «да, да, вот она») и пыталась усесться в машину, Ульяна с водителем подхихикивали надо мной. Да и я над собой. Когда мы уже тронулись и возникла пауза, я осознала, что полностью дезориентирована – даже примерно не могла определить, в какую сторону едем.

Чтобы депутаты прозрели, им надо завязать глаза

Думала я о том, что от слепоты никто не застрахован. Если люди рождаются слабовидящими, то они, наверное, как-то приспосабливаются к быту. Наверное. Как-то. Но ведь случается, что теряют зрение и во взрослом возрасте, и сколь угодно часто – в пожилом. То, что человек при этом испытывает, в этот момент я отдалённо представила. 

Прибыли. На знакомой парковке родного офиса было проще. Выйдя в оживлённом районе города, где без конца проезжают и паркуются машины, я окончательно растерялась. Вцепилась в руку своего поводыря. Она подсказывала, поддерживала, но полностью довериться другому человеку, как выяснилось, невероятно сложно, пожалуй, и невозможно. Вот тебе и тимбилдинг.

«Ступеньки», – предупредила Ульяна. Я стала неуверенно подниматься. Может, их стоить считать, чтобы не упасть? А что толку?! Я ведь всё равно не знаю, сколько ступеней до пресс-клуба.

Чтобы депутаты прозрели, им надо завязать глаза

Зашли внутрь, кое-как разделись. «Постой тут», – сказала Ульяна и куда-то ушла. В этот момент стало по-настоящему страшно. Хотя я и понимала – это всего лишь задание, в любой момент можно снять повязку, но от ощущения полной, исключительной, абсолютной беспомощности будто оцепенела. Такой я не испытывала никогда. Возможно, в младенчестве… 

Слышала в отдалении гул: там ходили, разговаривали, пристраивали камеры, шелестели блокнотами коллеги. «Ульяна!» – не выдержала я и позвала. Она была единственной опорой в этой темноте. Ульяна вернулась и повела меня в зал. Мандраж усилился. Коллеги вроде как стихли. Наверняка они меня с любопытством разглядывали. Я даже это чувствовала. Защёлкали затворы фотоаппаратов и трансфокаторы камер. Ни разу в жизни я так жадно не ловила звуки.

Чтобы депутаты прозрели, им надо завязать глаза

«От выборов мы ждём следующего, – начал председатель общественного объединения инвалидов, имеющих высшее образования, «Намыс»; советник министра образования и науки Кайрат Иманалиев, – в мажилис должны прийти не просто новые люди, а профессиональные люди, которые хорошо знают ситуацию в разных социальных группах, участвовали в законотворческой деятельности, в общественных организациях. Соблюдать недавно ратифицированную Казахстаном Конвенцию о правах инвалидов невозможно, если инвалиды не вовлечены в законодательные и исполнительные органы власти. А вы знаете, что представителей инвалидов в этих там очень мало».
 
Спикеры – их было трое – отметили, что говорят они не только от себя, а от имени всех людей с особыми потребностями. 

Чтобы депутаты прозрели, им надо завязать глаза

«В связи с тем, что наш парламент добровольно распускается, мы сочли нужным через вас (через СМИ. – Ред.) донести до партий, чтобы они, наконец, включили, как во всём цивилизованном мире, в свои партийные списки людей, имеющих особые потребности. У всех партий есть программы, в которых они декларируют, что будут делать. И когда в этих программах будет декларироваться, что среди их кандидатов есть люди с особыми потребностями, и они будут представлены в парламенте, я думаю, что это будет хороший ход для партий», – сказал председатель Союза организаций инвалидов Казахстана, советник министра здравоохранения и социального развития Али Аманбаев.

Но почему для этого нужно делать публичное обращение к партиям? Нюсмейкеры объяснили и это. Ляззат Калтаева, тоже приехавшая на пресс-конференцию на коляске, 4 года назад лично пробовала участвовать в парламентской избирательной компании. Тогда ни она, ни другие люди с особыми потребностями не получили особой поддержки от партий.

Чтобы депутаты прозрели, им надо завязать глаза

Чтобы депутаты прозрели, им надо завязать глаза

В итоге в парламенте – ни одного инвалида. А в маслихатах - всего в двух, сельских.

Но при этом они не настаивают на привилегиях или особом отношении – хотят и будут выдвигаться на общих основаниях. Но если в маслихаты ещё можно попробовать самовыдвинуться, то в мажилис они могут попасть только через партийные списки.

Получается, что для вас не принципиально от какой политической партии выступать на этих выборах? – задал вопрос один из журналистов.

Али Аманбаев честно ответил, что в их случае можно пожертвовать политическими убеждениями: «Ради соблюдения прав человека, решения проблем инвалидности – я понял ваш вопрос – даже если несовместимо твоё мнение, ты всё равно идёшь. Я думаю, ради этого можно пойти, если тебя приглашают, в ту или иную партию».

Следом прозвучал другой вопрос: «Для вас принципиально важно, чтобы ваши интересы в парламенте и маслихатах представляли именно люди с инвалидностью?» Если бы я пришла сюда без повязки, то, пожалуй, тоже задала бы его. Но когда мои глаза были закрыты, ответ оказался очевиден.

Ляззат Калтаева озвучила: «Есть пример одной из известных в мире организации людей с инвалидностью – у них в Уставе написано, что первым руководителем должен быть человек с инвалидностью, причём с очень сложной формой. Почему? Это подтверждено десятилетиями работы – что только такой человек может учитывать самые разные и самые сложные случаи. Как только руководителем становится человек с меньшими проблемами со здоровьем, оказывается, что особые потребности людей, которые не могут о себе говорить – с нарушением интеллекта, лежащих в изоляции – уже не представлены, их теряют из виду. Только личный опыт инвалидности позволяет понимать глубину вопроса, который рассматривается на тех же заседаниях в парламенте».

Кто-то сел рядом. Я вздрогнула. «Это я», – успокоила Ульяна. В тот момент мне больше всего хотелось, чтобы моё спецзадание поскорее закончилось. Я пребывала в состоянии стресса уже час. Люди с особыми потребностями в нём всегда.

Чтобы депутаты прозрели, им надо завязать глаза

Спикеры заверили, что нужно просто создать прецедент, привести в порядок законодательство в этих вопросах, а потом уже можно доверить представление их интересов кому угодно. Много нормативных актов уже было введено в действие, но без учёта именно тех нюансов, которые непреложны для людей с особыми возможностями. Например, недавно приняли документ о госзакупках, где учитываются права инвалидов, но допустили неточность в понятии «общественное объединение инвалидов и их организации». И налоговикам уже ничего не доказать.

«Вы не думайте, что мы так уж стремимся туда, – уточнил Али Аманбаев. – Вы не представляете, а может, и представляете, как это тяжело. Для нас там даже места нет сейчас – для коляски. Мы однажды там были – перед нами извинялись. Им стыдно было. Много проблем. Не от хорошей жизни мы ставим эти вопросы».

Мне вспомнилось интервью, которое я записывала давным-давно. Правозащитник рассказывала, что даже в Институте глазных болезней в Алматы нет табличек на языке Брайля. Я так и не выяснила потом, установили ли их – забыла. Захотелось непременно разузнать это.

Чтобы депутаты прозрели, им надо завязать глаза

Чтобы депутаты прозрели, им надо завязать глаза

Пресс-конференция закончилась. И мы с поводырём так же – с трудом – отправились назад. Перила в подъезде обжигали холодом, я пыталась считать ступеньки. По пути зашли за обедом. Без Ульяны я бы не расплатилась. Как найти нужную купюру, если даже на ней нет надписи на языке Брайля.

Если бы после всего этого я попала в парламент, то, наверное, прошерстила бы всё законодательство на предмет соблюдения прав инвалидов. Пандусов в стране понаустанавливали. «Запандусились», – грустно шутят в общественных организациях.

Но а вот в школах нет подъёмов для детей-колясочников. И почему они не учатся со всеми? Почему в наших автобусах не объявляют остановки для тех, кто не видит? На деньгах опять же нет опознавательных знаков для незрячих. Но жизнь людей с особыми потребностями не заканчивается вопросами доступности. Нужно обеспечить им обучение, трудоустройство, досуг, в конце концов... В Европе даже есть горные лыжи для колясочников.

Главный редактор, поручая мне тему, порекомендовал закончить выводами: что бы я сделала для решения проблем инвалидов, окажись я в парламенте. Но больше перечисленного предложить не могу. Представлять права людей с ограниченными возможностями во власти действительно должны люди с ограниченными возможностями.


КОМБО ДНЯ