Ползучий транзит

Ползучий транзит

В Казахстане началась борьба за право формировать повестку дня

249


Четверть века вне Союза

Четверть века вне Союза

Чего за 25 лет добились бывшие республики СССР

156


Бизнесмен из Актау готов дать миллион за информацию о насильнике

Бизнесмен из Актау готов дать миллион за информацию о насильнике

Причастность же первого подозреваемого мужчины к изнасилованию ребенка не

311



Хлеб-соль банкетов и торжеств

12:51, 8 января 2016
Было время, и были журналы – безбрежные, как Днепр, протяжённые и глубокие, как Волга-Волга, изящные, как в гранит одетая Нева. Сущие нильские крокодилы, а не писатели в тех литературных потоках водились. Читателей заглатывали целиком и без соли. А какие имена! От Новикова и Карамзина до Булгакова и Солженицына. Редакторским карандашом не гнушались ни Пушкин, ни Некрасов, ни Твардовский, ни Катаев, ни Борис Полевой
 
Ныне всё обмелело до неприличия, от журналов остались одни лишь высохшие русла, вдоль которых громоздятся кучи мусорных слов, бывших в употреблении. Но и этот пейзаж после битвы можно, как выяснилось, омрачить предсмертной тоской умонепостижимой бездарности.
 
В декабрьском номере «Невы», вконец измученной вдовьим воздержанием, опубликован кишащий юркими типографскими знаками рассказ маститого и продуктивного литератора Бахытжана Канапьянова «Прогулка перед вечностью».
 
Журнал «Нева», разумеется, далеко не «колокол на башне вечевой во дни торжеств и бед народных» и никогда таковым не был, но всё же, всё же… В разное время публиковались там Зощенко, Лидия Чуковская, Стругацкие, Гранин. В 1989 году тираж его достиг заоблачного пика и составил почти семьсот тысяч; сегодня едва переваливает за три тысячи экземпляров. 
 
У Казахстана с Россией вспыхнул недавно страстный, но, как повелось исстари, чисто служебный, а потому малозаметный романчик на «почве литературы». Это обрадовало прежде всего писателей в законе. Разумеется, бюджетный пир духа сегодня не сравнить со сдобным прошлым, где водились жирные тиражи, дальние вояжи и прочие миражи. Но вожделенное «В Москву! В Москву!» за казённый счёт, это осталось, это святое. Эх-ма! Дундуком восседать в президиуме, не покидая души своей элизиума, томно внимать друг дружечке, подавать учтиво чай-сахар в кружечке, щёлкать швыдкие селфи, творя обнимочки и прочие исторические снимочки с главредом, к примеру, «Литературки» и другими смотрящими по общему бараку совместной культурки. Конференции с буфетом и симпозиумы с кофе-брейком, задушевный обмен тревогами и взасосные уверения в обоюдоострой братской любви в ответ на карканье «вызовов современности», круглые столы, закапанные исповедальными соплями, и банкетные подиумы, уставленные командировочным хлебом-солью. Жизнь! Содвинем бокалы! После первой не закусывать! Дамы – стоя, джентльмены до упаду…
Так что публикация опуса Канапьянова в журнале «Нева» – не более чем дань лукавому византийскому политесу.
 
***
 
Фактическая основа рассказа, как явствует из публикации в «Просторе» – биография учёного Е.Букетова.
 
Герой рассказа – в каком-то смысле alter ego автора, в свободное от литературных трудов время занимающийся ещё и наукой. Что-то там про «метод получения искусственной нефти из высокозольного угля и воды с применением ферросплавов». Мы застаём его ранним утром на пороге дома, приуготовившимся к элегической прогулке. Не абы куда, не мусор вынести, не за молоком для деток и не за плебейским пивом. Крупные литературные особи если и нарушают обет отшельничества, то шагают прямиком в вечность. О чём нас уже тревожненько предуведомляет название рассказа.
 
Прогуляемся же с нашим импозантным героем по заснеженным дорожкам, тем более что собачка его так и рвёт поводок, о который читатель тут же спотыкается и не в последний раз; «пёс давно уже познал на себе ежедневный маршрут хозяина». Автор не слышит в глаголе пикантных коннотаций, да и ладно. Не слышит и не видит Канапьянов абсурдности выражения «один конец которого (поводка) он крепко держал, намотав на руку, а другой был пристегнут к ошейнику». А к чему он ещё мог быть пристёгнут? К хвосту? С поводком у автора действительно запутанные отношения. Автор рукопись не перечитывает и не правит (так уж у них, у мэтров, заведено), вот и получается фраза «на всю длину поводка, конец которого хозяин крепко натягивал на руку». А можно натягивать его на другие, прошу прощения, члены? И вообще, натянуть на руку, если быть точным, можно перчатку, рукавицу, варежку, а вот поводок можно натянуть рукой…
 
Герой-рассказчик повествования, не стесняя себя стилистическими приличиями, «сердечно настоял на поступлении в университет», чтобы «уже студентом окунуться в писательскую среду» и спокойно «творить и в ранге инженера-металлурга», описывая «с присущей ему новизной изложения технологические процессы цветной металлургии», не обращая внимания на чью-то «довольно длинную шею, которая проступала и тянулась из ещё военной шинели». Поскольку в жизни лирического героя появились «хлеб-соль банкетов и торжеств» вкупе с гонорарами, которые «помогали сносно жить и дерзать в науке», он «с большим удовольствием писал очерки и рассказы». Автор не замечает убийственного саморазоблачения, поскольку с удовольствием пишут только графоманы. И только графоман может сочинить вот такой пассаж: «А в литературе важен не сам описываемый предмет, но гармония оттенков смысла, нюансы, детали или же факты, и все это в разумных соответствиях с присущим психологизмом должно подаваться читателю, чтобы вникал он не по диагонали текста, а всей тканью самого повествования». Читал ли хоть один вменяемый редактор этот рассказ хоть по диагонали? Или порфироносный Канапьянов в «разумных соответствиях» и с «присущим психологизмом» неподсуден? Очевидно, да. Иначе не писал бы далее с обезоруживающим простодушием о своем герое, который помышляет, что «надо бы послать в Москву недавно завершенный очерк «Святое дело Чокана». Надеюсь, что опубликуют, благо он сам член редколлегии этого авторитетного союзного издания». 
 
Разумеется, опубликуют. Пусть только попробуют не опубликовать. Благо, член…
 
Б. Канапьянов видит себя, вероятно, встроенным в некую традицию русской прозы, и рассказец его убедительно об этом свидетельствует. Внутренний монолог, подвергающий события собственной жизни строгой ревизии, не новый литературный приём. Здесь прежде всего Пушкин («И с отвращением читая жизнь свою…»), и Бунин с «Жизнью Арсеньева», и Набоков с «Другими берегами», и Тендряков, и Трифонов, и Катаев с его поздним «мовизмом». Кстати, Валентин Петрович, изобретатель термина «мовизм», от французского mauvais («плохо»), вовсе не настаивал на буквальном его значении. А рассказ «Прогулка перед вечностью», может быть, хорошо задуман, да исполнен скверно.
 
Условимся: я не литературовед вообще и не канапьяновед в частности. Большая часть монбланов и эверестов этого литератора-многостаночника остались мною непокорёнными. Не из-за лени, а потому, что читать это решительно невозможно. Пыталась читать его стихотворения, сделав довольно-таки серьёзное усилие. Там была строчка: «Я понимал полёт стрекоз и взмах китайского удода». 
 
Наверняка у автора есть круг вдумчивых исследователей, которые убедительно докажут широкой публике, что мастер имеет право на творческую неудачу. Но сейчас речь идёт лишь о последней «невской» публикации, которая, на мой взгляд, из рук вон плоха. Стыдно, недопустимо лауреату литературных премий писать: «и села рядом на задние лапы в еще не замерзший снег»(?) ;«с шутливой иронией говорил»(?); «умело связывая существование жучков с общими экологическими проблемами», «он находил невидимые глазу зерна научного и писательского созидания»(???) 
 
Я ведь не к пачкотне литературного младенца придираюсь, заметьте, а к слогу члена Правления Союза писателей Казахстана, члена казахского и русского ПЕН-клубов, члена Правления Европейского конгресса литераторов, академика Крымской литературной академии, главного редактора литературных альманахов «Литературная Азия» и «Литературная Алма-Ата», лауреата премии Клуба меценатов Казахстана «Тарлан», премии Ленинского комсомола Казахстана, премии Союза журналистов Казахстана, премии имени Махамбета, премии Шакарима, премии «Алаш» и кавалеру множества наград – с бантиками и без бантиков.
 
И возникают вопросы.
 
Почему именно литературный активист Канапьянов с его суконным словарём и абсолютной, тотальной лексической глухотой красуется в номинации «Культура и искусство» премии «Имя Родины»? Имя моей литературной Родины – Канапьянов? Серьёзно? 
 
В этом году грядёт шестидесятипятилетний юбилей Бахытжана Мусахановича, и можно вообразить муки всех этих кооперативов писателей и журналистов. Они головы себе сломают, не зная, какую ещё награду юбиляру измыслить, уже и почётному гражданину Кокшетау, и кавалеру импортной медали Amor librorum nos unit…
 
Мне могут сказать: а к чему столь гневное кирикуку? В этих распрекрасных правлениях, союзах, фондах и редакциях доживает свой век сварливое, но задорное литературное старичьё, и пусть оно хоть занаграждается взаимно и перекрёстно. Пусть их! Но нельзя же так вопиюще бездарно имитировать литературный процесс! Мне за словесность обидно.
 
Есть у меня идея. И она, смею надеяться, соответствует нынешней генеральной линии. Призывал президент к строжайшей экономии во всех сферах? Призывал. Говорил, что надо продвигать зелёные технологии? Говорил. Стало быть, необходимо совершить три конкретных шага. Три не сто – далеко идти не придётся. 
 
1. Сдать всю произведённую Канапьяновым макулатуру на макулатуру.
2. На вырученные средства основать премию имени Канапьянова. 
3. Вручить Канапьянову премию имени Канапьянова.
 
Дёшево, сердито, зато логично и экологично.
 
И пусть он себе дальше заседает в президиумах, фотографируется в проёмах между Бахытом Кенжеевым и Олжасом Сулейменовым, продолжает штамповать эти округлые, как бараньи катышки, словосочетания про взаимную интеграцию литератур, про новое дыхание литературных связей, про знамя взаимопонимания, etc, etc…
 
А когда надоест, может поднять это самое знамя ещё выше и отправиться на прогулку. В вечность.





Просмотров: 8288



КОМБО ДНЯ

Ползучий транзит

Ползучий транзит

В Казахстане началась борьба за право формировать повестку дня...

249


Четверть века вне Союза

Четверть века вне Союза

Чего за 25 лет добились бывшие республики СССР...

156


Бизнесмен из Актау готов дать миллион за информацию о насильнике

Бизнесмен из Актау готов дать миллион за информацию о насильнике

Причастность же первого подозреваемого мужчины к изнасилованию ребенка не подтвердилась...

311


В Анталии казахи живут в микрорайонах «Серик» и «Берик» - президент Тюркского культурного центра

В Анталии казахи живут в микрорайонах «Серик» и «Берик» - президент Тюркского культурного центра

Турция для многих казахстанцев - это дача...

2304