Адвокаты Казахстана обратились с открытым письмом к Назарбаеву

Адвокаты Казахстана обратились с открытым письмом к Назарбаеву

Приводим полный текст письма

12070


Казахстанский отлов собак: бессмысленность и беспощадность

Казахстанский отлов собак: бессмысленность и беспощадность

Служба отлова забирает с частных территорий чипированных животных

5565


Как казахстанцы будут отдыхать на Наурыз

Как казахстанцы будут отдыхать на Наурыз

На Наурыз казахстанцы будут отдыхать пять дней

2883



Казахское кино спасёт новый Виктор Цой

07:00, 6 октября 2016
Сразу после фестиваля «Евразия» в студию «Радиоточки» пришла известный продюсер Анна Качко. Это было до скандальной обличительной речи режиссёра Адильхана Ержанова на церемонии закрытия. Но о том, откуда он вырос, решительный и отчаянный, Анна в интервью тоже рассказала. А ещё о персонаже, который мог бы стать духом времени и евразийства. И о том, так ли всё плохо в казахстанском кинематгорафе, как кажется.

Анну называют продюсером российским, но она поправляет: европейский. Училась на факультете телевидения и кино университета Сорбонна в Париже. Затем — в Нью-Йорке, на продюсерском курсе Академии кино. Является членом Европейской программы кинопродюсеров EAVE  и официальным её представителем на территории России и Казахстана. Участвует в создании картин по всему миру. В Казахстане продюсировала казахстанско-германско-российский проект «Байконур», «Жаужурек мын бал» Ахана Сатаева и «Уроки Гармонии» Эмира Байгазина.


 
— Можете ли вы сказать, что в Казахстане есть такие картины, которые вам запомнились, которые бы вы рекомендовали своим друзьям, знакомым, коллегам с мировым именем и за которые вам было бы не стыдно?

Конечно. Я работаю здесь уже восемь лет, и мне очень нравится. И так как я не из Казахстана, меня всегда спрашивают, родилась ли я здесь. Но я попала сюда случайно, по приглашению, по работе, и очень полюбила эту страну, полюбила город Алматы. Здесь сегодня режиссёры соединяют в себе разные направления, культуры это смешение получилось, наверное, потому, что в прошлом у Казахстана Советский Союз, с одной стороны Россия, с другой Китай, религиозные какие-то воздействия. И поколение ребят, в том числе и молодых режиссёров, с которыми я работаю, очень интересное.

И, конечно же, есть фильмы, которые стоит посмотреть. Это и наследие 90-х годов, и новая казахстанская волна, которую люди знают в Европе. Когда я сюда приехала, была знакома уже, например, с творчеством Дарежана Омирбаева. Это те люди, чьи фильмы мы видим за пределами Казахстана. А сегодня есть Эмир Байгазин, Адильхан Ержанов и другие…

Для фильма важно попасть на международный фестиваль. Для фильма, который вышел не из Америки и Франции, а из любой другой страны. Это сегодня не только Казахстана касается, и России, всего постсоветского пространства. Для таких фильмов важно начать жизнь на каком-то фестивале. И те режиссёры, которых я называю, попали туда это и Нариман Туребаев, и многие другие, что приятно уже узнают в мире, начинается их международная карьера.
 

Казахское кино спасёт новый Виктор Цой

Анна Качко. Фото: Сергей Ким

— Насколько сложно попасть на фестиваль, пробиться, заинтересовать там кого-то? Нужен для этого просто хороший фильм или что-то ещё? Какие-то подводные течения?
 
— Сегодня существует огромное фестивальное движение. В каждом городе мира есть фестиваль, если посмотреть на календарь, каждый день они где-то проходят. Для них нужны фильмы, они отбираются — огромные группы их ищут. Центральные фестивали — что называется, класса «А» — это Каннский, Берлинский, Венецианский, в Локарно. И, конечно, то, что показывают там, — это в первую очередь артхаусные фильмы, или авторские.
 
Это два совершенно разных мира. Важно разграничивать: существует мир фестивального движения, артхаусных фильмов и существуют комедии, блокбастеры, которые никогда на фестивалях не показываются. Это, что называется, коммерческое кино.

Только фильмы, в которых как-то пытаются разобраться в нашей с вами жизни, в сложностях, с которыми человек сталкивается, освещаются на фестивалях. Поэтому из Казахстана, со всего постсоветского пространства я много сейчас работаю и на Украине, и в России, конечно же — это какие-то социальные проблемы, личные, проблемы взросления, нашей с вами ежедневной жизни.

И когда тема становится универсальной — возвращаясь к вашему вопросу — если это показано так, что понятно везде, и если это показано творчески, конечно же, такой фильм имеет полное право попасть на международный фестиваль.
 
— И никаких препонов, договорённостей, ничего того, что мы видим и в мировом спорте, и в шоу бизнесе, никаких лобби?
 
— Это очень правильный вопрос, который мне задают все. У многих во всём мире есть ощущение, что какие-то люди могут взять фильм и принести его на фестиваль. Но я смотрю на это с другой стороны, с точки зрения отборщика — потому что я также в некоторых комиссиях участвую — в первую очередь люди, которые отбирают фильмы, заинтересованы в их качестве, в том, чтобы удивить мир.

Каждый человек, который отобрал фильм (например, на Берлинском фестивале — он мне ближе, я живу в Германии), и он имеет успех, имеет успех у зрителей, критиков, считается отцом-открывателем. И он всю жизнь дорожит этой репутацией.

Очень важно попасть со своей картиной в тренд — это то, что ожидается. Тренды, конечно, существуют. Потому что за каждым фестивалем стоит человек, который им руководит, творческая идея, которую организаторы ожидают. Но в первую очередь — открытие новых талантов. Это главная задача каждого фестиваля — открывать имена, дебютантов.

У меня есть несколько примеров из самого близкого окружения. Моя знакомая в Эстонии, например, в 25 лет сняла фильм на свои деньги, пригласив своих друзей. Она написала книгу, продала её и на эти деньги сняла. Положила его в конверт и отправила на Каннский фестиваль в несколько программ. И из всех программ ей ответили, что хотят взять этот фильм. И вот я помню, что она мне звонила, плакала и говорила, что она была уверена — существует какое-то лобби, что это серьёзные люди, с которыми надо договориться.

Всё-таки фестивальное движение умерло бы, если бы там было какое-то лобби. Смысл в том, что — всё время мне хочется и особенно здесь, в Казахстан, это подчеркнуть — любой молодой или не очень талант имеет абсолютную возможность пробиться. Именно фестивальное движение заинтересовано в талантах, а не наоборот.

Казахское кино спасёт новый Виктор Цой

Эмир Байгазин (слева) с Анной Качко и иностранной газетой, написавшей о фильме «Уроки гармонии»
Фото: kazakhfilmstudios.kz

— Предполагаю, что вы сталкивались с этим мнением и отношением здесь, в Казахстане, — мы будто поставили крест на собственном кино. Под «мы» я имею в виду простых людей, зрителей. Мы говорим: «Наши ничего снять не могут». Но вот, например, молодой перспективный режиссёр Адильхан Ержанов. Его картина «Чума в ауле Каратас» вошла в ТОП-5 самых ожидаемых британского журнала The Calvert Journal, признана «Лучшей азиатской лентой» в этом же году в Роттердаме, участвовала в Варшавском фестивале пару недель назад. Видимо, класс какой-то есть. Фильм Эмира Байгазина, который вы продюсировали, тоже… Так можно ли с нами поспорить? Может, мы в кино не понимаем?
 
— С удовольствием с вами поспорю. И так как я всё-таки не живу в Казахстане, смотрю немножко со стороны, то, мне кажется, эти тенденции прослеживаются сейчас во всём мире. То есть в каждой стране есть несколько режиссёров, о которых узнаёт мир, которые снимают вот такие универсальные фильмы, понятные и в своей стране, и за рубежом.

Есть авторское кино, которое выходит на международный рынок. Мне кажется, что сегодня тенденции внутри Казахстана очень интересные. Это всё такое свежее ещё. Например, мы проводили мероприятие несколько дней назад — выясняли, сколько же картин снимается и находится в стадии завершения. И выяснили, что около 35 сейчас в Казахстане находятся на стадии завершения. Это и комедии, и экшн-фильмы, и исторические фильмы, сделанные достаточно известными режиссёрами. Это, мне кажется, большая цифра. Потому что пять или семь лет об этом нельзя было говорить. А теперь к 2017 году в Казахстане будет сделано своих, казахстанских, проектов — свежих, интересных, от ярких режиссёров — более 30…
 
— Не только авторские?
 
— Это как раз вообще не авторские. В эти 30 картин я даже не включаю авторских режиссёров. Это комедии, которые нужны обязательно каждой стране. И очень важный момент: в каждой стране есть свои комедии, которые не выезжают. Комедии — это вообще такой жанр, который никогда не смотрится за рубежом. Если вы подумаете, что же вы смотрели за последние несколько лет, — это американские комедии и иногда, может быть, французские. Но даже итальянские, которых снимается огромное количество, которые имеют потрясающий успех внутри Италии — это большая страна с точки зрения зрителей, там огромные бокс-офисы собирают картины, миллионные — вы их наверняка не знаете. Я их не знаю. Комедия — это уникальный жанр, который не путешествует.

То же самое касается и триллеров, каких-то экшн-фильмов, когда есть американское кино. Оно заполонило весь мир, оно заполонило и Германию, и Франции, и, конечно же, Казахстан, и Россию, и всё постсоветское пространство. Люди смотрят экшн-фильмы из Америки. Иногда Люк Бессон встревает в это течение. Но больше вы никого не назовёте. Дело в том, что это всё тенденции. Казахстан в данном случае просто является частью этого пространства.

— Вы обронили фразу «кино, которое здесь понимают и принимают». Я бы не сказала, что у нас понимают и принимают даже хорошее кино. Вы, наверное, знаете сложные отношения Ермека Турсунова, нашего режиссёра, который так же известен и в мире, его фильмы высоко оцениваются. Но с казахстанским зрителем у него почему-то натужные отношения. Не говоря уже о том, что с казахстанскими чиновниками от кино. Мне кажется, гораздо охотнее наши зрители идут на «Отряд самоубийц», чем на какого-то, даже прославившегося за рубежом, режиссёра. Того же Ержанова. И насколько я знаю, у него здесь были большие проблемы с прокатом.

— Это вообще феномен — то, о чём вы сейчас говорите. Я сталкиваюсь с этим постоянно (занимаюсь 10 лет продюсированием): очень сильно изменился рынок артхаусного кино. На моих глазах закрылось большое количество компаний-дистрибьютеров такого кино. Я не вижу, что это связано напрямую с казахстанскими тенденциями. Вообще зритель сегодня в мире, в котором мы живём, ну не хочет он ходить на артхаусное кино. Оно, с чего я и начала, — о проблемах, это осмысление жизни, определённый жанр, кино как искусство. Зрителей, которые готовы это смотреть, очень мало. 

Сегодня где остались такие зрители? Это Франция — страна, где с детства, со школьного возраста (что важно, на мой взгляд, но чего почти невозможно достичь ни в какой другой стране) рассказывают, как важно смотреть кино, воспринимать его как искусство.
 
Я сама училась в университете во Франции. Нам об этом говорили ежедневно. У нас было модно ходить смотреть — в среду выходят фильмы, около трёхсот фильмов одновременно идёт в Париже. И если тебе 18 лет, и ты в четверг пришёл и не посмотрел премьеру, которая была в среду вечером, то ты не вписываешься уже, тебе не о чем поговорить с коллегами. И эту моду насаждают с детства.

Но это, если по-настоящему смотреть на Европу, только во Франции. Там есть рынок вообще для дистрибьюции артхаусных фильмов. Все артхаусные фильмы, которые я делала, например, выходили во Франции и имели свою аудиторию. Я живу в Германии. В Германии такого нет. Там почти невозможно завести зрителя в кинотеатр смотреть артхаусное кино.
 
— То есть это не казахстанский зритель какой-то плохой?

— Абсолютно. Я считаю, что это связано с системой образования. Плюс — нельзя забывать — зрителю, который ходит в кино и в Казахстане, и во всём мире, от 16 до 25. Это поп-корн, определённая атмосфера, которую они хотят видеть. Конечно, они смотрят американские блокбастеры, которые никто не может превзойти ни по качеству техническому, ни по бюджетам, ни по тем звёздам, что мы любим и ждём.

И вот эти 16-25 лет — не те люди, которые готовы смотреть фильмы на сложные темы. И если говорить о мэтрах, о Тарковском, кто бы сегодня его смотрел? Это сложный вопрос, это интересно. Но всё-таки есть кино как искусство, а есть – как развлечение. Это тоже важно, но это два разных мира. И с точки зрения бизнес-схемы, финансирования, и с точки зрения зрителя.

Есть ещё один момент. Если уж мы хотим говорить про Казахстан. В Казахстане 17 миллионов жителей…
 
— Это не рынок, конечно.

— Даже если здесь сделать блокбастер, который стоит, не знаю, 5-10 миллионов — а это в общем-то нормальная сумма, для того чтобы сделать кино в Казахстане — окупить их невозможно. Здесь нет такого количества людей, которые готовы пойти в кино.

Казахское кино спасёт новый Виктор Цой

Кадр из х/ф «Келинка Сабина» Нуртаса Адамбая

— А чтобы выйти на мировой рынок? Вы сказали, что продюсер не только авторского кино, поэтому немного вас ещё помучаю как просто продюсера. Чтобы нашу картину взяли и с удовольствием показали в кинотеатрах хотя бы трёх стран, что нужно? Почему не выходит у нас?

— Если это авторское кино, то фильмы, которые даже я делала в Казахстане, выходили больше, чем в трёх странах. Если мы говорим о том, чтобы сделать…
 
— Коммерческое!

— … Коммерческое кино… Это совершенно другой подход. Каждый продюсер, я в том числе, хотел бы сделать кино, которое было бы из России, Казахстана, Украины, постсоветского пространства, и вышло на международный рынок. Таких прецедентов почти нет. Это тонкая материя. Таких немецких фильмов нет. В Германии намного больше финансов, намного больше возможностей, мы знаем, что это одна из развитых европейских стран, но знаете ли вы сегодня какой-нибудь коммерчески успешный немецкий фильм?
 
Существует в Германии потрясающе разработанная система финансирования разных фильмов разных жанров. Но всё равно никому…
 
— С Голливудом не удаётся конкурировать?
 
— Не удаётся, не удаётся, не удаётся. Есть только вот Люк Бессон во Франции, есть несколько имён, когда на уровне американского блокбастера…
 
Сегодня существует потрясающе интересный китайский рынок. Вчера мне рассказали про режиссёра, которому сегодня 30 лет, и он снимает совершенно уже… ну…Я такого никогда не видела. Это что-то среднее между комиксом и каким-то экш-фильмов, с элементами комедии. Для меня это что-то из будущего. Что мне, как раз как продюсеру, очень интересно. У него самого, этого режиссёра, 80 миллионов фолловеров. Понимаете, да? 80 миллионов!
 
— Это его зрители.
 
— Это совершенно новый мир. Но опять же — мы с вами ничего про него не знаем. И вряд ли узнаем. Он внутри Китая. А там огромное количество зрителей, огромное количество жителей. И вот он внутри Китая имеет 80 миллионов. Но я понимаю, что его история вряд ли дойдёт до кого-то, потому что она локальная. Это такая специфика современного кинематографа.
 
— Правильно ли я поняла, что вы настаиваете на том, что ни казахстанский зритель какой-то особенной, ни казахстанское кино какое-то особенно плохое, которое не может конкурировать — это просто реалии сегодняшнего мира?

— Верно. И это грустно. Я вам говорю, на моих глазах закрылись в Англии, Германии и России несколько компаний, которые занимались очень успешно дистрибьюцией авторского кино. Даже те фильмы, которые побеждают — не только участвуют – а побеждают на центральных фестивалях, как Каннский, уж казалось бы (ничего в мире сегодня не придумано, чтобы превзойти Каннский фестиваль), но и обладатели золотой пальмовой ветви, часто не получают дистрибьюцию в других странах. Это, да, тенденция не очень радужная.
 

— Вы видели разное кино, разных режиссёров, разные темы. По вашему опыту, что может стать изюминкой казахстанского кино (вот как французская комедия, такой бренд; американский блокбастер)? История? Но, как мы видим, у нас недостаточно финансов, наверное, чтобы делать её качественно? Может быть, особенный казахстанский юмор? Как бы ни критиковали «Келинку Сабину», но она нашла своего зрителя. Казахский той мог бы стать темой — такая трагикомедия для многих семей?..


— Я на самом деле много об этом думаю. Интересно, правда, что же может стать спецификой Казахстана. Мне кажется, есть несколько направлений. Казахстан — во всей Средней Азии очень современная страна. Здесь можно создать некоего современного героя, яркого, который может работать и на территории России, где очень большой рынок и, думаю, интересный, для казахстанских кинематографистов, и даже за пределами постсоветского пространства.
 
Это герой, который очень стильный, современный, это определённая музыка, сопровождающая фильм…Надо придумать что-то…
 
— Евразиец?
 
— Абсолютно. Сегодня люди ищут новых персонажей. Вот мы вспоминали того же Виктора Цоя, который является по сегодняшний день — что удивительно! — центральным персонажем постсоветской истории. Для всех. Это кореец, который на территории России стал огромной звездой, благодаря фильму Рашида Нугманова. 30 миллионов человек его посмотрели. Это огромная цифра! Особенно для тех лет. И сейчас я вижу — в Казахстане и России — ребята, которые родились после смерти Цоя, играют его музыку. Он вот этот национальный герой — «мы ждём перемен», дух времени.
 
Мне кажется, если найти сегодня такого персонажа в Казахстане… А здесь для этого есть все возможности, потому что это очень современная, яркая страна, которая быстро развивается, которая не догматична и, на мой взгляд, — после восьми лет работы здесь при всех каких-то, может быть, сложностях — очень толерантная. И если это передать через некоего персонажа или девушку-персонажа, прекрасную, стильную, которая создаёт собственные дизайнерские вещи (то, что сегодня интересно этим 16-25) — мне кажется, это возможно. Но это, конечно, должен быть потрясающий заряд энергии и современности, чего-то из будущего.
 
— Бытует такое мнение, что даже узбекфильм, киргизское кино поуспешнее, покачественнее казахстанского. Пусть узбекский для внутреннего рынка, но они очень любят свои мелодрамы, они их смотрят. У соседей наших, киргизских мастеров, тоже интересное кино. Чего нам не хватает, чтобы создать такой персонаж, самобытный проект предложить — режиссёров, сценаристов, денег, идей, смелости?

— Вы говорили, что мне интересно было в вашем вопросе, о том, чтобы делать не только внутренний продукт, а такой, который был бы востребован и за пределами Казахстана. Это важно и возможно. И тут стоит брать в пример даже не Киргизию и Узбекистан, где, правда, много чего интересного. А стараться думать вообще за пределами вообще собственного культурного пространства.
 
Тут мне хотелось бы рассказать о тех мероприятиях, которые мы делаем во время фестиваля «Евразия» и которые направлены на то, чтобы не говорить потом: у нас нет того-сего, нет у нас режиссёров, нет сценаристов. Я так совершенно не считаю. Я считаю, что талантов очень много. И наша задача, фестиваля «Евразия» — именно таланты в мир, искать уникальные истории, стараться их разрабатывать.
 
При фестивале «Евразии» уже пятый год мы делаем такую площадку. Я являюсь её организатором. В 2011 году мы начали этим заниматься. Называется «Eurasia Spotlight», где мы стараемся задаться вопросом, что произошло важного в кинематографии Казахстана за год и о чём стоит поговорить, на какие аспекты стоит обратить внимание. 
 

Казахское кино спасёт новый Виктор Цой

Фото с сайта кинофестиваля «Евразия»

— Это такой старт-ап для киношников? Или просто дискуссионный клуб?

— Это и дискуссионный клуб, и старт-ап для киношников. Вы как раз очень хорошо — спасибо — это определили. Каждый фестиваль в мире имеет такую бизнес-площадку. Есть интересный пример — Венецианский фестиваль, вообще самый старинный. Там, не будем говорить, по каким причинам – даже больше техническим — рынок перестал существовать. Там показываются фильмы, туда приезжают звёзды №1, там вообще начинается как бы «оскаровское» восхождение — каждый год «оскаровские» фильмы представляются именно там. Это очень крутой, можно сказать, фестиваль. Но там практически отсутствует кинорынок — из-за этого фестиваль перестал иметь интерес: туда практически никто не приезжает, кроме тех, кто представляет фильмы. То есть его уровень резко упал за последние годы.
 
Это говорит о том, что бизнес-площадка настолько важна, что именно вокруг неё сегодня живёт любой фестиваль. Каннский знаменит, в первую очередь, своей огромной киноплощадкой, своим кинорынком, круглыми столами. И то же самое — Берлинский. И вот они как бы соревнуются в этом отношении.
 
— У нас что-то подобное?

— Мне хотелось, когда я начала работать здесь в 2008 году, чтобы и при фестивале «Евразии» была единая бизнес-площадка, у которой есть конкретная цель. Вот конкретная цель нашей бизнес-площадки здесь — потому что, конечно, нужно адаптировать любое явление — поддерживать новые таланты, с одной стороны, с другой, давать возможность казахстанским кинематографистом общаться с международными коллегами, и третье — это просто площадка для дискуссий внутри казахстанской киноиндустрии. Подобного в Казахстане, в общем-то, сегодня и нет.
 
— А чем приход туда может им помочь?

— Одна из центральной частей Eurasia Spotlight — пичинг. То есть презентация проектов на стадии разработки сценариев. Что мы делаем? Мы каждый год за несколько месяцев до фестиваля объявляем конкурс, где могут участвовать абсолютно все желающие по всему Казахстану — и студенты, и уже опытные режиссёры, и так далее. Каждый присылает нам свои сценарии. Критерии отбора таковы: чтобы фильм имел потенциал и был интересен как казахстанскому, так и международному зрителю, чтобы был потенциал для кинотеатральной дистрибуции, для участия в фестивалях.
 
В этом году мы получили более 80 заявок. Я считаю, что это внушительное число. Тем более, что не так много времени было у участников подготовиться. Из 80 заявок мы выбираем 10 и приглашаем сюда, что, на мой взгляд, самое важное в программе, международное жюри — порядка 20-30 человек очень активных, которые сегодня работают в европейской, американской или азиатской киноиндустрии.
 
— Они могут заметить способного человека с потенциалом и помочь в разработке сценария и в реализации его проекта? Вы можете стать продюсером?
 
— Абсолютно верно. Когда я выбираю, стараюсь концентрироваться на тех людях, которые могут что-то сделать конкретное для казахстанских режиссёров. То есть, если европейские продюсеры сюда приезжают, то обязательно у них должен быть интерес работать на территории Средней Азии. Телеканалы я сюда приглашаю. Каждый год сюда приезжают главные отборщики ведущих фестивалей — Каннского, Берлинского, Венецианского — они здесь все были уже и не раз. И, понимаете, они здесь знакомятся, общаются с молодыми начинающими талантами и уезжают людьми, которые полюбили Казахстан. Это очень важно.

— Мы умеем делать так, чтобы нас любили…
 
— Совершенно верно.
 
— А есть какой-то проект, который оттуда вырос, фильм, который нашли на этой площадке, реализовали, и он имел успех?
 
— Запаситесь временем, потому что таких проектов оказалось много. Смотрите, в 2011 году была организована эта площадка, и первым победителем стал проект Эмира Байгазина «Уроки гармонии», который участвовал в главном конкурсе Берлинского фестиваля и получил «Серебряного медведя». Вторым победителем стал проект Адильхана Ержанова «Хозяева», который участвовал в Каннском фестивале в программе «Особый взгляд». Третьим победителем был проект Наримана Торебаева, который назывался «Приключение» и участвовал в фестивале в Каловых Варах и проехал по всему миру, представляя Казахстан. Дальше участвовал проект «Ореховое дерево», который после нашего мероприятия попал на фестиваль в Пусан.
 
— То, чем мы сейчас хвастаем и гордимся, именно оттуда и выросло?
 
— Как называют мои коллеги, получается инкубатор, где могут рождаться новые проекты.
 
— Но это авторские?..

— Направленность пичинга — именно авторские фильмы. Это просто событие бизнес-площадки. Но у нас много разных направленностей, там есть специальные программы и для коммерческого кино, и для комедий. Мы стараемся поддерживать всех.
 
— С авторским лучше ситуация, с коммерческим сложнее?

— Я бы как раз так не сказала. Мы говорили о том, что больше 30 проектов сейчас сделано в Казахстане, в основном на частные деньги, которые должны быть коммерческими. Я считаю, что и то и другое развивается. К сожалению, да, у нас нет сотен представителей, но если есть пять-шесть картин — уже важно. И самое интересное, что приезжают гости и они же становятся сопродюсерами, начинают продвигать.
 
— Хотела с вами спорить, но вы меня переубедили. Не всё так плохо и, что удивительно, вы переубеждаете нас, казахстанцев.

— Я вообще за созидание. Это моя профессия. Критиковать есть другие люди. Я считаю, что можно потратить жизнь на критику, а можно на то, чтобы постараться сделать, что возможно, лучше.




Просмотров: 7263



Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку

И получайте самые интересные авторские материалы, прошедшие дополнительный отбор

Ваш email:

email рассылки Мы не распространяем ваши данные и не раскрываем их в коммерческих целях

email рассылки
КОМБО ДНЯ

Адвокаты Казахстана обратились с открытым письмом к Назарбаеву

Адвокаты Казахстана обратились с открытым письмом к Назарбаеву

Приводим полный текст письма...

12070


Казахстанский отлов собак: бессмысленность и беспощадность

Казахстанский отлов собак: бессмысленность и беспощадность

Служба отлова забирает с частных территорий чипированных животных...

5565


Как казахстанцы будут отдыхать на Наурыз

Как казахстанцы будут отдыхать на Наурыз

На Наурыз казахстанцы будут отдыхать пять дней...

2883


NASA собирает экстренную пресс-конференцию по поводу открытия за пределами Солнечной системы

NASA собирает экстренную пресс-конференцию по поводу открытия за пределами Солнечной системы

Пресс-конференция начнется в полночь в ночь с 22 на 23 февраля по времени Астаны...

4242