"Оскар-2017". Полный список победителей

89-я кинопремия "Оскар" прошла в Лос-Анджелесе 26 февраля

1079


Нурсултана Назарбаева и Карипбека Куюкова выдвинули на нобелевскую премию мира

Нурсултана Назарбаева и Карипбека Куюкова выдвинули на нобелевскую премию мира

Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева и почетного посла проекта

1253


Адвокаты Казахстана обратились с открытым письмом к Назарбаеву

Адвокаты Казахстана обратились с открытым письмом к Назарбаеву

Приводим полный текст письма

16770



Художник Нода: общество нехорошего оттенка

07:30, 21 октября 2016
Казахстанский художник — известный и продаваемый не только на родине, но и за рубежом — Андрей Нода сказал «Радиоточке», что не готов ни за какие деньги поступиться принципами, что ещё ни одного человека искусство не сделало лучше, и что у нашей жизни нездоровые оттенки. Член Союза художников РК, лауреат национальной премии «Тарлан» в номинации «Изобразительное искусство», этой осенью он получил золото Евразийской премии.


— Вы переучились мыслить в тенге, как нас просят уже долгое время? Или всегда в нём мыслили?

— Я вообще не мыслил в тенге, ни в какой-либо другой валюте, простите. Я мыслю другими категориями. Не побоюсь этого слова, философскими. Или художественными. Или окололитературными… (смеётся). Но уж никак не в вопросах, где я плаваю…

— Почему я спросила? Когда готовимся к интервью, мы обычно в редакции обсуждаем героя, который придёт, каждый предлагает, что узнать — коллективный мозговой штурм. И мы вас охарактеризовали так — надеюсь, вы не обидитесь — «художник на экспорт». Поскольку ваши картины очень популярны за рубежом, их покупают, выставляют в галереях Бишкека, в нескольких городах России, Италии, США, Брюсселя. Есть они в частных коллекциях в Азии, Австралии, Америке, Европе. Получается, что ваш рынок — зарубежный. Поэтому я и спрашивала про тенге. Согласны ли вы, что вы художник на экспорт — за границей у вас больше возможностей для продажи картин? Или вы всё-таки чувствуете себя частью этого, внутреннего, рынка?

Спасибо за вопрос. Прежде всего: я, конечно, художник не на экспорт, я художник для себя. А уже потом идёт экспорт или импорт. Тут, скорее всего, 50 на 50. Эти рынки… (задумывается)… во-первых, я их плохо знаю.

— Одинаково удаётся и тут что-то реализовать, и за границей?
 
Одинаково не удаётся (усмехается). Это всё такие большие мифы насчёт продаж и так далее… Да, они случаются. Но это, извините, происходит не каждую неделю и даже не каждый месяц.

— Несколько раз в год?
 
Может и один раз в год быть. А может и не быть. Были разные времена у художников. Да, они до сих пор продолжаются и дальше. Поэтому тут, знаете (вздыхает)… Я во всяком случае на этом не зацикливаюсь.

— Но если судить по списку этому, складывается впечатление продаваемости, узнаваемости, успешности…
 
Список этот, извините, составлен за последние 30 лет. Поэтому все страны там и присутствуют. Не знаю… Во всяком случае мы работаем изначально не для этого. Не на экспорт и не на внутренний рынок. Я вас уверяю.

— Наверное, не имеет смысла спрашивать, ведёте ли вы какой бухучёт — сколько картин удалось продать за это время.
 
Да нет, конечно, я вас умоляю. О чём вы говорите?

Художник Нода: общество нехорошего оттенка

«Молодая семья», А. Нода, холст, масло. Фото работы с портала об искусстве «Русская медведица» (Россия)

— Я где-то читала — обычно галереи вывешивают такую информацию — что тысячи картин вы написали за всё это время. Цифра не преувеличена?
 
Нет, не преувеличена, но вы же должны понимать, что не только картин. Нет, не только картин. Это и графика, и скульптурные работы, и фотография, и керамика. В общем, весь спектр того, чем я владею в профессии. Все цифры требуют уточнения. Оказывается.

— Хотела с вами поговорить о рынке в Казахстане. Но вы сказали, что вы его совсем плохо знаете. И есть ли он вообще?
 
Вот вопрос: есть ли он? Может быть, говорить вообще не о чем. Если есть два-три коллекционера, то говорить не о чем ни о каком рынке в Казахстане. То, что происходит вокруг бывшего ЦУМа, так называемый Арбат и так далее это, мне кажется, сюда не относится. Там другая жизнь, параллельная какая-то.

— У нас действительно два-три коллекционера? Или вы образно сказали?

Я сказал образно, но это близко к правде.

— Как-то к нам в студию приходил художник Никас Сафронов. Он говорил, что ему здесь очень нравится, он здесь с удовольствием выставляется, у него здесь много клиентов, которые заказывают ему портреты. Он же писал портрет Назарбаева. Я знаю, что вы заказа не приемлете как форму сотрудничества…
 
Такие, как у Никаса Сафронова, я не приемлю заказы, да. Я их делать не буду. Я буду делать только то, что мне нравится. То, что я люблю делать. Так жизнь сложилась моя. Нельзя ради денежек идти наперекор своим желаниям, своей душе…

— Переступать через себя?
 
Конечно, тут есть через что переступать. (Смеётся)... так что это вопрос для меня решённый и давно.

— Я сейчас подумала, что вот эта тема «Есть рынок или нет?» зависит от отношения к себе и своему творчеству: что ты воспринимаешь, как работу, и что готов делать?
 
Да. Ради чего ты готов? Ради денег? Я не готов. Вернее: я не на всё готов ради денег.

— Как у сицилийской мафии есть предложения, от которых не отказываются, может быть такой человек в нашей стране, который попросил бы вас и вы не отказались бы?
 
У меня были заказные работы. Но я-то делал то, что я хочу, а не то, что мне навязывал заказчик.

— Он не говорил вам: «Нарисуйте так и так, а здесь пусть будет так»?
 
Это невозможно. (Подумав)… это невозможно. Хотя опять же – цена вопроса, да? Нет, всё в этом отношении как-то складывается благополучно. Я не поступаюсь совестью художника, а это всё-таки немаловажно. Отсюда и репутация, и реноме, и так далее.

— И неважно, где будет висеть работа — в Акорде, у кого-то дома?
 
В таком случае уже неважно.

Художник Нода: общество нехорошего оттенка

Работа Андрея Ноды. Снимок картины взят с сайта галереи «Улар»

— Говорят, что художник — отражение эпохи. Не знаю, согласитесь вы с этим или нет. Герои ваших картин, они не герои эпохи? И вообще кто герой нашего времени: чиновник, политик, не знаю, Масимов, Смагулов, бизнесмен, средний класс, которого нет, коррупционер?
 
Для меня герой моих картин это, прежде всего, человек влюблённый. Просто влюблённый человек. В жизнь, в женщин, в природу, в еду хорошую… В любую еду. В скромную еду. Лишь бы это был интересный человек. Я не знаю, кто герой сейчас. Не знаю.

А те, кто на моих картинах, они перекочевали аж с советских времён. Они у меня же тогда появились. Мне их не надо было сейчас выдумывать. Вот так случилось. Вот такое счастье, может быть, меня настигло. Ну как настигло в процессе работы.

— А как это? Вы увидели человека и…
 
Это необъяснимый процесс. Просто необъяснимый процесс найти образ, стиль, свой почерк. Вот мы о чём говорим в первую очередь. Правильно? Это же не то что герой… Мало ли героев… Их много. И до сих пор появляются. Но (задумывается)… как вам сказать? Моя работа всё-таки абстрагирована. Она вне времени. Я так считаю и я так давно решил. И поэтому, может быть, у меня что-то получается. То есть я не работаю на время, соответственно, я не работаю на конъюнктуру. Самое главное. На конъюнктуру и всё, что она за собой влечёт.

— Никакого казреализма, соцреализма, который был в Советском Союзе?
 
— Да нет. Меня это как-то не коснулось, никакой реализм ни соц, ни каз. Ну так случилось. Как вам объяс… По-моему, я ответил на вопрос?

— Да. Ответили.
 
Даже более, чем нужно (смеётся).

Портрет Путина в костюме времен Франциска Никаса Сафронова. Фото картины с сайта pravdapskov.ru

— Такой вы самодостаточный человек. Я думаю, вам это не легко далось. Много передумалось, много чем пришлось пожертвовать…
 
Да, конечно. Но я не перестану повторять из интервью в интервью: что мне повезло просто с женой. То есть жена Наталья меня не посылала ни зарабатывать деньги, ни какой-то бизнес открывать. Мы решили: да, будем терпеть ради искусства. Потому что она тоже художник, она всё это понимает безденежье и всё, что с этим связано, отсутствие условий. Весь спектр, собственно говоря, удовольствий, которые влечёт эта профессия.

Думаю, это её заслуга прежде всего. Иначе просто можно было пойти по кривой дорожке, как Никас Сафронов, наверное.

— Считается, что у художника есть или должно быть предназначение, что не просто так дан этот дар: он говорит или должен сказать. Даже есть такое мнение, что искусство должно воспитывать. Считаете ли вы, что это миссия, что картины должны что-то давать, менять в человеке?
 
Может быть, я и считал так очень давно, в юношестве, когда был малоразвитым человеком. Но давно так не считаю. Я не видел ни одного человека, которого искусство сделало бы лучше. Почему? Хотя бы потому, что плохой человек на концерт не придёт Шестаковича или Прокофьева слушать. Это моё личное мнение. Или на выставку изначально плохой человек не придёт. Приходят хорошие люди.

— Искусство для хороших людей?
 
— Может быть, и так. А почему нет? Для плохих не надо.

— Очень мне ваша мысль понравилась.
 
Я сам не ожидал.

— Она прямо просится в вопрос о том, может ли искусство сделать человека хуже. Вы, наверное, в курсе истории, которая произошла в Москве с выставкой Стёрджесса «Без смущения». Когда его из-за снимков, где изображены обнажённые женщины, девочки разные возраста, обвинили в развращённости, пропаганде педофилии. Ужас, что творилось: был отряд гражданских активистов, который не пускал людей внутрь галереи. И даже вандализмом занимались — думаю можно так назвать то, что они делали со снимками. Выставку в итоге закрыли. Как вы относитесь к этому? Кажется, эти люди думают, что искусство может сделать человека хуже или считают, что оно должно соответствовать их мерилам нравственности?
 
Я не видел этой выставки. То, что нам показывали в течение трёх-четырёх дней, полностью фотокарточек не показывали на экранах. Я специально эту выставку не искал в интернете. Я не владею темой. Но полагаю, что эти вопросы должны решать не люди с улицы. Если есть претензии, подавайте в суд. Он и будет решать, в конце концов… А, может, я заблуждаюсь может, даже суд не может решать. Тут такой большой вопрос, даже вопросище. Не думаю, что я могу правильно ответить на него. Я бы не стал ничем ничего поливать и кидаться с ножиком. Но мало ли кидались и до этой выставки? Случаев много и с топорами, и с кислотой, с чем угодно.

Художник Нода: общество нехорошего оттенка

Андрей Нода за работой. Фото: unikaz.asia

— Мы определились, что искусству не сделать человека лучше, но и хуже тоже, наверное, не сделать?
 
Соответственно, да. Можно на этом остановиться (смеётся).
 
— Хорошо, не буду вас мучить. Это же всё вопросы морали, представления о морали, воспитания. Что вы думаете об обществе? Или вы вообще о нём не думаете? Может быть, поэтому выбрали немного отшельнический образ жизни, живёте далеко города в доме не так много благ цивилизации, где до ближайшего населённого пункта надо путь проделать?

Я хорошо отношусь к человеку и сегодняшнему, и позавчерашнему. Ещё лучше отношусь к человеку будущего. Это непонятно, но уже хорошо. Человечество продолжает жить, развиваться ну что тут? При этом и войны, но они всегда были. Просто мы долго жили без них, к счастью. Времена, может быть, и другие наступают. Кто его знает, как всё сложится. Во всяком случае люди есть люди. В любые времена. Разные люди в разные времена. Но в общем как бы изменений не много.

— Человек не меняется в лучшую сторону?

Ни в лучшую, ни в худшую. Всё как установилось какой-то порядок так всё и продолжается. Мы же не можем судить о том, какой был человек 500 лет назад. Только по книгам, по картинам.

— Ну, можем сравнить с советским человеком, который, кстати, на ваших картинах.
 
Он у меня появился в советское время, но я не сказал, что это советский человек. Он, может быть, вопреки советскому человеку появился. Ничего не имею сказать плохого про советского человека. По разным причинам. По многим причинам. Потому что всё-таки многое сделано было. Может быть, многое и неправильно сделано, и не так, но по большому счёту люди не всегда виноваты и не должны отвечать за то, что происходило. Тут тупики. Эти вопросы всегда будут в тупики заводить.

Художник Нода: общество нехорошего оттенка


— В сентябре вы получили золото «Евразийской премии». Как вы к наградам вообще относитесь? Кто-то их любит и протирает был с них, а, например, Ермек Турсунов, когда его фильм выдвигался на «Оскар», сказал: «Что «Оскар»? Это орехокол, а нам нужна культура!»
 
У меня довольно спокойная позиция. Раз дают, значит, люди хотят отметить как-то. Не меня. Я всё это отношу на счёт своей живописи. В этом ничего плохого нет. Но надо понимать, что художник работает не для наград, не для премий, не для золота, не для серебра. Но когда дают награду, это всегда приятно.

— Он пишет потому, что не может не писать?
 
Прежде всего. Всё-таки это на первом месте.

— Что будет с художником, если он откажется от этого?
 
Не знаю, я об этом не думал. И ни на одну минуту у меня не появлялось такого желания. Никогда. Я как с 11-12 лет решил, что буду художником, собственно, с этим пониманием вопроса и живу. Конечно, я занимался разными вещами: и в армии служил, и на заводе работал, но всё равно была мечта, и она осуществлялась потихоньку.

— А что такое «успешный художник»?
 
Это тот художник, который написал замечательные вещи. Он может быть неизвестным, но если у него есть замечательные вещи, я считаю, что это успешный, уже сложившийся и состоявшийся художник. Это самое главное в профессии: краску как мешать, как её положить. У меня только одна задача в работе самосовершенствование внутри картины, в следующей картине. Всё! Другой задачи нет.

— А вот это ощущение успешности — внутри? Или внешние факторы для художника тоже важны — приглашения на выставки, покупка галереями?
 
Это внешние факторы. Вы правильно заметили о внутреннем самоутверждении: когда ты понял, что ты настоящий художник, может быть, не мастер ещё, но уже художник это внутри всё. Никакие статьи в газетах, мнения не могут сформировать художник. Только внутреннее осознание себя. Но опять же оно может быть ошибочным, вот в чём дело. И тогда это беда для художника. Но это уже другой вопрос. Мы можем дальше развивать таких примеров тоже пруд пруди.

— Когда художник уверен, что он мастер?
 
Да, это уже самоуверенный. Тоже на каждом шагу у нас. Такие критерии в нашей работе размытые... Вот в Нью-Йорке все художники кого ни спроси. На углу будет стоять я художник. Он уверен на 100%, а это смотреть невозможно. То, что он сделала, невыносимо, но тем не менее. Видите, градации какие тонкие и хитрые.

— Ещё сейчас много говорят о том, что искусство в перфоманс превращают, в шоу. Нужно ли это?
 
Иногда, да. Почему нет? «Перфоманс» слово хорошее. Это всего-навсего представление. Можно же показать и хорошие вещи. Но опять же есть действие, есть жест, искусство жеста. Если мы будем входить в сферу contemporary art, то там уже другие понятия, другие термины, другой образ мысли. Там уже люди откликаются на современность, на вчерашнюю статью в газете, чего я не делаю, например. Да мало ли! На новости уже идёт жест, идёт отклик.

(Задумавшись) нет, я так не хочу работать. Это больше работа какого-то бытописателя, почти журналиста — то, что они делают, ежедневный отклик. Нет, это не моё. Но есть и хорошие вещи, инсталляции, которые переживают уже второй десяток лет, известны в мире.

— Телевизора у вас нет, я знаю. А новости читаете?

Да, конечно, я в курсе всех новостей, Стёрджесса и так далее.
 
— Очень много у нас сейчас в стране — это и в Facebook, и в обществе обсуждается — новостей криминального характера. Много преступлений в отношении детей совершается. Много грязных политических сливов. Какой-то отклик это в вас находит?

Нет. Потому что такие новости я не смотрю. Криминальные тем более. Есть масса передач, и все криминального характера. Но это убожество какое-то. Мне кажется, это чересчур даже. Для общества это неполезные, мне кажется, передачи. Там смакуют какие-то криминальные разборки. Я люблю всё-таки красивые новости.
 
— Но вы знаете, в чём феномен? Все мы осознаём, что это не полезно, а полезны такие беседы об искусстве, как у нас с вами, рецензии на новые книги, рассказы об удивительных детях, которые чего-то добились. И все это понимают, все взрослые люди, все пишут гневные посты о том, что «надоели со своими чернушными новостями». Но при этом самые читабельные новости именно такие. А то доброе, что мы с вами перечислили, ну 200 человек прочтёт, и это будет хорошим результатом.

— Хорошие новости, говоря языком, не продаются?
 
— Не продаются, не читаются.

В этом и беда. Значит, общество наше как-то…может быть, даже больное отчасти. Не всё, но есть какой-то нехороший в этом оттенок.




Просмотров: 6206



Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку

И получайте самые интересные авторские материалы, прошедшие дополнительный отбор

Ваш email:

email рассылки Мы не распространяем ваши данные и не раскрываем их в коммерческих целях

email рассылки
КОМБО ДНЯ


"Оскар-2017". Полный список победителей

89-я кинопремия "Оскар" прошла в Лос-Анджелесе 26 февраля...

1079


Нурсултана Назарбаева и Карипбека Куюкова выдвинули на нобелевскую премию мира

Нурсултана Назарбаева и Карипбека Куюкова выдвинули на нобелевскую премию мира

Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева и почетного посла проекта "Атом", художника Ка...

1253


Адвокаты Казахстана обратились с открытым письмом к Назарбаеву

Адвокаты Казахстана обратились с открытым письмом к Назарбаеву

Приводим полный текст письма...

16770


Казахстанский отлов собак: бессмысленность и беспощадность

Казахстанский отлов собак: бессмысленность и беспощадность

Служба отлова забирает с частных территорий чипированных животных...

5809