Число посетителей «ЭКСПО» перевалило за 2 миллиона

Число посетителей «ЭКСПО» перевалило за 2 миллиона

За 37 дней до закрытия, на территорию «ЭКСПО-2017» ступил

1488


Праздничную акцию в честь Дня столицы проводит АО «НК «Астана ЭКСПО-2017

Праздничную акцию в честь Дня столицы проводит АО «НК «Астана ЭКСПО-2017

В честь Дня столицы с 1 по 10 июля 2017 года АО «НК

3818


Сфотографируй меня возле…

Сфотографируй меня возле…

Угадайте, о чем идет речь: «бесполезная и чудовищная

4000



Паралимпийский чемпион Габидуллина: «Я не сдамся»

12:47, 31 октября 2016
Человеку свойственно жаловаться: низкие зарплаты и кредиты, непослушные дети и неидеальные мужья, непонятливые жёны, нескончаемые родственники, плохая погода, пробки, лишний вес, злой начальник, подлые коллеги, медленный интернет — поводов для недовольства жизнью сколько угодно. У паралимпийской чемпионки Рио-2016 всё наоборот: дочь она воспитывает одна, родственников у неё не так много, как хотелось бы, нет возможности постоянно где-то работать, ездить на общественном транспорте, нет возможности вообще выходить на улицу в снегопад, зато много лет была необходимость доказывать спортивному комитету, что её тело парализовано не на 50%, а на целых 70% — собирать справки, проходить комиссия, снова и снова напоминать себе и демонстрировать другим, насколько больна. Но у неё нет ни одной жалобы на судьбу.

История Зульфии Габидуллиной, которую она рассказала газете Central Asia Monitor, заставляет стыдиться и восхищает, мотивирует и удивляет. История её тренера — это история о том, чего может добиться человек, когда хочет, чиновник — когда работает, маленький гражданин развивающейся страны от международной организации — когда действует.
«Радиоточка» не может не поделиться этими историями со своим читателем (публикуется с разрешения правообладателей).

«На тех соревнованиях я завоевала «ситец»


Ей было пять лет, когда она стала инвалидом первой группы.

— Мамина работа находилась возле автобусной остановки, а через дорогу — мой садик, — рассказывает Зульфия. — Многие родители не доводили детей до него, мы добегали (именно бежали, а не шли) до поджидающей нас воспитательницы сами. Я даже и не поняла, как вылетела под колеса мотоцикла. С этого всё и началось. Когда человек попадает в аварию, то разрабатывать руки, ноги и мышцы после гипса — это естественный процесс. Без занятий физкультурой я и сидеть бы не смогла.

Вначале было улучшение. Но, когда исполнилось 12, болезнь стала прогрессировать. В 20 лет я была почти полностью парализована, уже не могла самостоятельно сидеть, даже речь стала невнятной. Мама возила меня в разные спинальные центры, но это мало помогало. «Я больше не могу», — не один раз говорила я. А мама: «Доча, ты меня не обижай. Я не представляю, как буду жить, если тебя вдруг не станет. У тебя всё будет хорошо. Ты у меня сильная». И выходила в другую комнату или на улицу.

В 1991 году, когда в Таразе проходили первые республиканские соревнования среди параспортсменов, я решила, что буду серьёзно заниматься спортом. Вначале это была лёгкая атлетика, потом попробовала себя в плавании, в тогуз-кумалаке, в танцах на коляске. Тогда не было инватакси, и я ездила на тренировки на своей коляске-рычажке. Пропускала их только в сильные снегопады (коляска буксовала в снегу) и в гололёд. А если шёл дождь, то говорила, что не сахарная, не растаю, и заставляла себя выходить из дома. Когда человек не хочет, то даже если предоставишь машину, он всё равно найдет причину: голова болит, ключей нет, чтобы дверь закрыть…

Когда в 1994 году в Алматы проходили республиканские соревнования, мы, пятеро параспортсменов из Тараза, поехали туда за свой счёт. Стипендии нам в те годы не давали, за победу поощряли футболками, наборами посуды… Но о материальном я и не думала. Мне просто нравилось заниматься спортом и общаться с друзьями, приезжавшими из разных областей Казахстана. На тех соревнованиях в Алматы я заняла семь первых мест — три в легкой атлетике, четыре в плавании — и получила в подарок восемь метров ситца. Который пригодился на пелёнки, когда спустя пять лет у меня родилась дочка.

В 2007 году меня увидел мой будущий тренер Саттар Ергалиевич Бейсембаев. И с тех пор у меня осталось только плавание. На другое уже не было времени. Это правильно. Иначе ничего серьёзного не добьешься. И там, и здесь будут половинки.

Сейчас на параспортсменов обращают много внимания. В нашем городе, к примеру, созданы все условия для тех, кто хочет заниматься спортом. Получаем стипендию, у нас есть свой спортивный клуб, вот-вот нас приравняют к олимпийцам. Когда на Азиатских играх 2014 года я установила рекорд, мне подарили машину. После Паралимпиады в Рио-де-Жанейро — сертификат на новую мебель и дом в родном Таразе. Вернее, его будут строить по индивидуальному проекту, чтобы удобно было передвигаться по нему на коляске.

Пока мы с моим тренером шли к олимпийскому «золоту», бывали и трудности, и минуты разочарования, но потом успокоишься и думаешь: «Не-е-тушки! Я не сдамся».

Когда проигрывала на больших соревнованиях, то думала, что тренер больше со мной работать не будет. Тем более что я в возрасте. На Азиатских играх 2010 года заняла 8-е место. Мне стыдно было смотреть в глаза тренеру, я плакала навзрыд. Но такой суровый и требовательный на тренировках Саттар Ергалиевич в тот день был совсем другим. «Вот если бы ты ухудшила свой результат, то — да, тогда действительно было бы плохо, — говорил он. — А поскольку он лучше, чем в прошлые разы, то будем работать дальше». В 2012-м на Паралимпиаде в Лондоне я заняла 12-е место. И опять плакала.

Тогда некоторые говорили, что это мой последний заплыв, что меня можно списывать со счетов. Было очень обидно, но тренер опять успокоил: «Всё хорошо, идём дальше». С 2013 года пошёл постепенный подъём. На чемпионате мира в Канаде заняла одно второе, два третьих места. Потом два третьих места на чемпионате мира в Шотландии. Так была завоевана лицензия на Олимпиаду-2016. Мой тренер, фотографируя меня там, сказал: «Укуси медаль, почувствуй вкус победы». Я сказала, что буду пробовать на зуб только золото.

Когда в Рио-де-Жанейро поднялся наш флаг и зазвучал наш гимн, была гордость не за себя, а за Казахстан. То смеюсь, то слёзы подступают. Пытаюсь их скрыть перед камерой. Знала, что сейчас на меня смотрит дочка. А она, видя мои слёзы, тоже начинает плакать. Поэтому я и сдерживалась изо всех сил. Но всё равно слёзы прорвались.

Теперь, когда меня все спрашивают, каков он, вкус золота, я отвечаю, что, если попробовать на зуб, — просто металл, а если душой, — то это пот, страдания, слёзы и характер.

Паралимпийский чемпион Габидуллина: «Я не сдамся»

Зульфия Габидуллина с дчоерью.
Фото: kazinform.kz с сайта sports.kz

«Простить простила, а обнять не смогу»


В личной жизни у меня тоже всё нормально. Самому дорогому человеку — дочке — уже 17 лет. Я её родила в 34. У докторов сам факт моей беременности вызвал шок. Такой кипиш поднялся! Настаивая на аборте, они говорили, что я не смогу держать ребенка на руках, потому что «это не руки, а одно название». Маму мою вызвали. Таких страстей наговорили! В те дни я была вроде бы со всеми и как бы одна. «Если хочешь, можем взять приёмыша», — уговаривал муж. Я сказала, что могу усыновить приёмного ребенка, но от своего не откажусь. Он дал мне месяц на размышление. Так и сказал: «Выбирай — семья или ребенок».

Но я стояла на своём — буду рожать. Хорошенькая девочка весом 3200 граммов появилась на свет на одну неделю раньше срока в присутствии моей мамы, мужа рядом уже не было. Это было трудное не только для меня, но и для всех время. 1999 год — проблема на проблеме. То газа нет, то света, а у нас 80 ползунков, потому что дочка всё время писала. Когда через девять месяцев после её рождения умерла моя мама, малышка плакала, не переставая. Мне сказали, что мои слёзы передаются ей. Поэтому, мол, держи своё горе при себе. Я собралась с силами и взяла себя в руки, а ребёнок всё равно заливается плачем.

Мы в который уже раз отправились к врачу. До этого нам твердили, что анализы у нас хорошие, а что ползунки каждую минуту мокрые, так это у всех детей бывает. А тут сделали УЗИ, и выяснилось, что почки у моей девочки как у трёхмесячной. Раньше с таким диагнозом давали инвалидность, но здесь мне напомнили: «Когда ты вздумала рожать, мы предупреждали о последствиях». А я сказала, что всё равно подниму дочь на ноги.

Требовалось серьёзное лечение и две операции. Пенсии не хватало. Хорошо, что я много чего умею. Шила на заказ, торговала на базаре газетами. Спасибо, любимый братишка Ринат и его жена Баян никогда не бросали меня. Соседи, зная, что я кормлю ребенка грудью, спешили поделиться со мной свежей сорпой из своего казана. Директор городского парка Асан Ануарович Кошмамбетов, который перерезал путы моей дочке, когда она начала ходить, постоянно помогал. Ну и, конечно, мамина школа спасала. Некоторые родители так опекают своего больного ребенка, что он в 30 лет не может самостоятельно подтереть нос. Моя мама меня тоже очень любила и баловала, но она требовала: «Делай все сама, у тебя всё получится. И не обращай внимания на некоторых людей. Ну, подумаешь, они обходят тебя так, как будто ты заразная. Им же хуже — выставляют свою глупость и бессердечие напоказ».

Моя Руфия растёт похожей на свою бабушку — очень нежной, доброй и тактичной девочкой. Она тоже раньше занималась плаванием. Но врачи сказали, что это нагрузка на почки. Зато дочь хорошо рисует, очень любит детей. После школы собирается на художественно-графический факультет педагогического. Я благодарна за неё бывшему мужу. И измену, и предательство семьи я давно ему простила. Точнее, будет так: простить простила, теперь мы друзья, но обнять уже не обниму.

Когда на пути встречается больше добрых людей, плохое быстро забывается. Спорт помогает держать душу в тонусе. А я, как бы тяжело ни было, тренировки не бросала никогда и людям свои переживания не показывала. Нет, я, конечно, не каменная. И сейчас могу и поплакать, и психануть, но только так, чтобы никто, особенно дочка, не видел. А потом, всё ведь потихоньку получается. Мама моя покойная тоже весёлая была. «Ой, да ладно! — махала она, если что-то шло не так. — Перемелется — мука будет». Сейчас я её очень хорошо понимаю. Если бы не этот её характер, она бы сломалась.

Когда мою дочь оперировали, я пережила то, через что прошла моя мамочка, когда её ребенок стал инвалидом. Только ей было ещё тяжелее. У неё на руках был маленький ребёнок, мой полугодовалый братишка. Когда меня увезли в больницу, она сунула малыша первому оказавшемуся рядом человеку. Несколько дней не вспоминала о сынишке, думая, что он у родственников. Но Рината у них не было! Когда мама появилась на работе, то на расспросы товарок по бригаде ответила, что дочка, хоть и покалеченная, но живая, а вот сынок потерялся. И тут откликается шофёр галантерейной фабрики, где она работала: «Так вы же мне его отдали. Сказали, что заберёте его позже». Оказывается, этот добрый человек две недели носил малыша в ясли (в те годы детей принимали туда с четырех месяцев). Вечерами приходил узнавать, забрали ли его. Никто за Рифатом не приходил, и он снова нёс его к себе домой.

Папа тогда был рядом с нами. Когда мне исполнилось 12, родители развелись. Но это никак не связано со мной. Мама сказала лишь в те дни: «Не надо судить. Вырастешь, всё поймешь». Мы с отцом общаемся, он всегда интересуется нами, но живет отдельно.

Мне до мамы далеко, хотя я тоже стараюсь держать удар. Сколько мне подножек ставили, сколько раз я слышала: «Еле-еле передвигаешься. Зачем тебе спорт? Брось. Баловство это». А я просто отвечала: «Время покажет». И вправду, оно всё расставило по местам. Я сама только сейчас начала сознавать, что победила. Люди меня узнают, подходят, фотографируются. Это не то, что было раньше. Идет, например, мама с ребенком. Малыш: «Мама, мама! Смотри, тётя на коляске». А она: «Уйди от неё!» Да и сами люди с инвалидностью тоже изменились. Они стали увереннее в себе. Те, кто бросил когда-то спорт, жалеют об этом, другие уже проторили дорогу в спортивные клубы.

Многие спрашивают, как долго я ещё задержусь в спорте. Другие, мол, в 25-30, редко в 35 лет уже уходят из него, а вам уже 50. Но ведь я только в 27 лет начала серьёзно заниматься. Поэтому энергии у меня много, и я ещё — ого-го! — не то могу преодолеть.

Мне интересно тренироваться. Говорят, что в каждом человеке сидит какой-то талант. Если это так, то мой — это спорт.

 

Паралимпийский чемпион Габидуллина: «Я не сдамся»

 

С тренером Саттаром Бейсембаевым
Фото с сайта prosportkz.kz

«Международный паралимпийский комитет создавал очень много препятствий»


«До сих пор не могу прий­ти в себя после Рио-де-Жанейро. Столько встреч с людьми, столько слёз, эмоций. Хорошо, что мы выиграли золото в первый же день Паралимпиады. За несколько дней до этого на сборах в Бразилии я получила серьёзную травму шеи. До сих пор хожу с трудом. На встречах снимаю корсет. Надо бы пройти курс лечения, а лежать некогда. Надо ехать на соревнования», — говорит Саттар Бейсембаев, тренер Зульфии Габидулиной.

Этот человек многое сделал для развития паралимпийских видов спорта в Жамбылской области. Зульфия говорит: «Без него я бы не выиграла Паралимпиаду».

Бывший боксер, он когда-то тренировался в одной ДЮСШОР вместе с олимпийским чемпионом Ермаханом Ибраимовым и чемпионом мира по боксу среди профессионалов Маратом Мазимбаевым. Но на пике спортивной карьеры Саттар Бейсембаев получил травму шейного позвонка. Врачи рекомендовали ему на время оставить ринг.

— Я поступил в институт, работал в Госстандарте, «Казтрансгазе», но мне очень хотелось вернуться в спорт, — вспоминает он те не очень приятные годы. — У меня была мечта воспитать олимпийского чемпиона. В 2007-м устроился в управление физической культуры и спорта акимата Жамбылской области ведущим специалистом. Начальство поручило мне развивать спорт среди людей с ограниченными возможностями. Когда стал изучать ситуацию в области, потом в стране, то выяснил, что на комплексные соревнования людей вывозили без подготовки, без инвентаря и спортивной одежды. А через десять дней после начала карьеры на новом месте меня командировали на республиканские паралимпийские игры, проходившие в Талдыкоргане. Там я и познакомился с Зульфией Габидуллиной. Она занималась тогда плаванием по предписанию врачей больше для профилактики, чем для рекордов. У неё же очень серьёзный диагноз: тело ниже пояса и руки парализованы, спина не держит, из пальцев работают только большой и мизинец. Понятно, что ей и трудно, и больно, но она и тогда, и сейчас неизменно спокойна, весела, а главное — всегда готова участвовать в соревнованиях.

Эти её качества меня тронули. Я понял, что с ней можно и нужно работать. Тренировал её в свободное от основной работы время — в обед или после семи вечера. Чтобы познакомиться с программой и узнать технику плавания, советовался с другими тренерами. Но толком ничего от них не узнал, потому что Зульфия была специ­фической спортсменкой: не так гребёт плечом, руками двигать не может. Поэтому первые четыре года мы работали методом проб, ошибок и прибегая к советам, найденным в Интернете. В 2011-м выдали первый результат, а в 2012-м, после всемирных игр инвалидов, проходивших в Арабских Эмиратах, я стал заслуженным тренером республики по плаванию. И вот с тех пор мы с Зульфией неустанно работаем над повышением результатов.

Нам не смог помешать даже Международный паралимпийский комитет, создававший Зульфие очень много препятствий. В этом ведомстве все политизировано. Спортсменов из Азии и стран постсоветского пространства откровенно зажимают. Так, Зульфие изначально неправильно присудили 5-й классификационный класс. По нему выходит, что её организм поражён болезнью только наполовину. На самом деле у Зульфии 70% тела являются парализованными. Чтобы доказать это, мы собрали кучу документов. С ними в начале 2012 года поехали на соревнования в Англию.

Международный паралимпийский комитет собрал по нашему заявлению консилиум и дал 4-й класс. Это была пусть и маленькая, но победа, но я всё равно был недоволен: Зульфие приходилось соревноваться с соперницами, которые имели меньше проблем со здоровьем, чем она сама. Когда мы выиграли на этих соревнованиях лицензию на Паралимпиаду-2012, нам обещали, что нас переквалифицируют. Однако, сославшись на отсутствие какой-то справки, отказали.

Подумали, наверное, что ей уже 48 и что результаты она показывать больше не будет. А мы стали работать ещё серьёзнее. На чемпионат мира, проходивший в 2013 году в Канаде, от национальной сборной Казахстана попали только два параспортсмена — Зульфия Габидулина и Ануар Ахметов из Астаны. Там Зульфию переквалифицировали без проблем: дали наконец третий класс. Когда мы в Монреале установили мировой рекорд, классификаторы, видимо, пожалели о своём решении. И опять потребовали, чтобы мы в течение двух месяцев прошли переквалификацию. Иначе, мол, мировой рекорд будет аннулирован.

На Всемирных играх для инвалидов-колясочников и ампутантов в Голландии в 2013 году нам пришлось проходить эти ужасные квалификационные мероприятия до соревнований, во время соревнований и после них. Увидев, что мы всё делаем честно, правильно, без обмана, перед нами извинились и подтвердили класс. Но через некоторое время опять поставили условие: в течение десяти дней мы должны предоставить заключение врача-нефролога о работе мышц. Я смог убедить классификаторов, что этот срок нереален, и нам его продлили до месяца. Вернувшись в Тараз, нашли врача, который расписал нам по шестибалльной системе работу мышц Зульфии Габидуллиной. Заверив у нотариуса, мы тут же отправили справку в Международный паралимпийский комитет. Через три месяца Зульфие пожизненно подтвердили третий классификационный класс. На это ушло три года, но это была огромная победа.

…Тараз дал в 2013 году первого в истории Казахстана олимпийского чемпиона Сурдолимпийских игр Габита Есжанова, первого чемпиона мира по паратаэквондо Омирали Нышана. И вот теперь — Зульфия Габидуллина, за плечами которой 12 мировых рекордов. Все они — воспитанники Таразского спортивного клуба для людей с ограниченными возможностями.

— Я долго не мог открыть его, — говорит директор клуба Саттар Бейсембаев. — Чтобы привлечь внимание руководства области к паралимпийцам, в 2013 году решил на свой страх и риск провести в нашем городе комплексную спартакиаду. Я знал, что это сложно. Приедут более тысячи человек со всего Казахстана, а где взять гостиницы для людей с ограниченными возможностями? Но когда включаешь мозги, нет никаких преград. На открытие этой спартакиады, кроме акима области, приехали вице-министры здравоохранения, образования и науки, социальной защиты, председатель агентства по делам физической культуры и спорта, президент Национального паралимпийского комитета. И, начиная с этого момента, процесс развития в Казахстане паралимпийского движения сдвинулся с места. В том же году в Таразе открылся спортивный клуб для людей с ограниченными возможностями. С тех поры у нас пошли победы одна за другой.
 
Главное фото: zimbio.com




Просмотров: 9881



Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку

И получайте самые интересные авторские материалы, прошедшие дополнительный отбор

Ваш email:

email рассылки Мы не распространяем ваши данные и не раскрываем их в коммерческих целях

email рассылки
КОМБО ДНЯ

Число посетителей «ЭКСПО» перевалило за 2 миллиона

Число посетителей «ЭКСПО» перевалило за 2 миллиона

За 37 дней до закрытия, на территорию «ЭКСПО-2017» ступил двухмиллионный посет...

1488


Праздничную акцию в честь Дня столицы проводит АО «НК «Астана ЭКСПО-2017

Праздничную акцию в честь Дня столицы проводит АО «НК «Астана ЭКСПО-2017

В честь Дня столицы с 1 по 10 июля 2017 года АО «НК «Астана ЭКСПО-2017» ...

3818


Сфотографируй меня возле…

Сфотографируй меня возле…

Угадайте, о чем идет речь: «бесполезная и чудовищная конструкция», «гига...

4000


Нацкомпания ЭКСПО-2017 инициирует возбуждение уголовного дела против распространителей ложного сообщения

Нацкомпания ЭКСПО-2017 инициирует возбуждение уголовного дела против распространителей ложного сообщения

Напомним, в последнее время среди казахстанцев стали распространятся сообщения, в которых ...

7282