Айсултан Назарбаев назначен вице-президентом ФФК

Айсултан Назарбаев назначен вице-президентом ФФК

Ранее Айсултан не раз критиковал работу Федерации футбола

2379


Аренда душит казахстанский бизнес

Аренда душит казахстанский бизнес

Арендодатели повышают цены, несмотря на общее падение доходов

977



"Оскар-2017". Полный список победителей

89-я кинопремия "Оскар" прошла в Лос-Анджелесе 26 февраля

1788



Ислам Угушев: казахский полицейский добрее киргизского

12:58, 4 ноября 2016

Ислам Угушев ищет людей и грубит в соцсетях. Если пропал ребёнок, Ислам Угушев тут же бросится его искать, но выскажет родителям всё, что он думает о методах их воспитания. Ислам Угушев — лидер Совета общественной безопасности (С.О.Б.). Это такая инициативная группа, которая была создана для помощи населению. В частности, Угушев и его бойцы, как они себя сами называют, занимались розыском Сафара Шакеева и крошки Эллины Кульдиной. Они берут шефство над стариками и многодетными. И чем больше ребята помогают, тем больше понимают человеческую природу. И нередко в людях разочаровываются. Но почему они продолжают это дело, зачем взялись за него, в чём разница между казахами и киргизами, и куда всё-таки пропадают дети и взрослые? Об этом в интервью на «Радиоточке».

 

 

— Ислам, спасибо, что пришли.

 

— Здравствуйте! Очень рады, что вы нас пригласили, меня. Поэтому спасибо. Готов ответить на любые ваши вопросы. Расскажу всё, что знаю. Что не знаю, постараюсь не рассказывать (смеётся).

 

— Спасибо. Сколько дел — вы их так называете — на счету Совета общественной безопасности?

 

— Сразу поясню один момент: мы инициативная группа. Просто у многих на слуху Совет общественной безопасности, и думают, что это что-то такое серьёзное, грандиозное.

 

— Как государственный орган?

 

— Да, но это просто общественный проект. Сколько дел? За последние, грубо говоря, два года у нас была 31 поисковая операция. Все они завершились. Все люди, которые были потеряны, найдены. Конечно, были и печальные случаи, но больше — когда мы находим людей живыми, с ними всё хорошо.

 

— Скольких из них вы нашли живыми-невредимыми?

 

— Сейчас скажу точно (на секунду задумался)… 27. 27 человек были найдены живыми!

 

— Это хороший результат?

 

— Я не могу нас ни с кем сравнивать. Я знаю, что поиском занимаются ещё и правоохранительные органы и, естественно, у них результатов намного больше. Они нашли больше живых людей. Но для нас, нашего уровня, учитывая, что команда состоит всего из семи человек, и я восьмой, как руководитель, думаю — да, это хороший результат. За два года найти 27 человек живыми — это очень хорошо. Мы сильно постарались.

 

— Вы сказали «поисковая операция». Это профессионально подготовленные поиски? Вы не сумбурно ищите?

 

— Нет.

 

— А где вы этому учились?

 

— Скажу сразу: все мы ребята, которые прошли воинскую службу. В первую очередь, да — мы отдали долг Отечеству, Родине (смущённо смеётся). И некоторые навыки ещё со времён службы в армии. Почему я называю это поисковыми операциями? Мы тщательно подготавливаемся ко всем поискам. Потому что они могут происходить на любой местности, в любом городе. В любой стране! Бывало такое — два раза мы выезжали в соседние страны, такие как Кыргызстан и Узбекистан.

 

Поэтому при себе нужно всегда необходимое иметь — то, что может пригодиться на длительный срок. Выходя на поиски, вы должны знать только одну вещь: вы не знаете, насколько они затянутся. Они могут закончиться через час, а могут закончиться через месяц. Хотя человек пропал вчера или позавчера, например.

 

Ислам Угушев: казахский полицейский добрее киргизского

На поисках. Фото с личной страницы в Facebook

 

— И всё это время вы будете искать — не будете отвлекаться на личные дела?

 

— До победного конца! Личные дела мы успеваем сделать параллельно… Как вообще проходят поиски? Команда — 7 человек: все знают свои обязанности, кто-то проводит сбор информации, кто-то подготавливает экипировку, кто-то ориентирует по местности — смотрит, как мы будем действовать, что мы будем делать. И в основном участвуют несколько человек, потому что, грубо говоря, толпа — это не совсем эффективный способ. И уж лучше пусть будет несколько подготовленных ребят действовать, чем толпа, которая не знает, что делать, как делать.

 

Личные дела могут сделать друзья, например, — поддержать, помочь дома, помочь родным — пока ты занимаешься розыском. Было, наверное, всего два или три дела, которые мы не смогли закончить, потому что, ну, человек действительно испарился — в никуда просто. И даже родственники потом приехали и сказали: «Ребят, спасибо, но всё. Мы поняли, что бороться дальше не стоит». Мы всё равно продолжали, но результатов никаких.

 

— А что значит «человек испарился»? Я думаю, этот вопрос интересует всех: куда пропадают люди, почему они пропадают? Может быть, за это время вы уже выявили какую-то закономерность: любой человек может исчезнуть, или есть какая-то группа риска?

 

— Скажу так: зачастую исчезает любой. Вот так вот, да. Группа риска — это отдельно взятые люди. Я поясню. Допустим, сейчас начался «сезон школьников» — мы так его и называем. Моменты, когда нам звонит родитель, в панике, в слезах. Мы естественно сразу: «Алло, да, что случилось?» «Ислам, помогите, мне сказали, что вы помогаете в розыске пропавших без вести, у меня ребёнок не дошёл до дома, задержался/задержалась, уже 15-20 минут, а она не пришла, мы не знаем, что делать». Вот эта паника наводит ужас — с ребёнком что-то случилось…

 

Первоначально мы на это очень остро реагировали, сразу выдвигались на место. Со временем, набравшись опыта, мы начали немного по-другому относиться к этому: «А вы ходили в школу, проверяли, смотрели? Может быть, ребёнок с кем-то играет?» «Нет, мы этого не делали!» «Сходите, пожалуйста, сперва, проверьте. Может, ребёнок с кем-то идёт, может, кто-то по дороге встретился. Узнайте. Если не найдёте, сообщите нам!». Через минут 20 родители перезванивают: «Всё нормально! Мы нашли!» (улыбается). То есть их я могу назвать группой риска. Потому что дети — это наше всё, и за ними глаз да глаз. Много разных печальных случаев.

Но люди, которые в любой момент могут пропасть, — это абсолютно любой гражданин, любой человек на этой Земле. Момент! Буквально был случай: парень с друзьями отмечал свой день рождения. История очень нашумевшая — мы помогали в его розыске. Он вышел из машины поговорить по телефону…и всё! Куда делся? Что случилось? Вот две минуты назад он с ребятами сидел в машине!..

 

Нашли его спустя 12 дней. На Весновке (река в Алматы, нынешнее название — Есентай. — Ред.)… К сожалению, парень утонул. Вышел из машины поговорить по телефону, оступился и упал в канал. Всё — человека нет! Это ошибка, невнимательность, и человека нет… У нас таких случаев очень много.

 

— То есть чаще всего это несчастные случаи, а не какая-то группировка нехороших людей, которые занимаются похищением?

 

— За два года мы столкнулись буквально с двумя похищениями. Сейчас мы расследуем второе. Первое — это всем известная Айзада Авлатарова

 

— Которая на такси не доехала…

 

— Да, мы сразу знали. По словам свидетелей, девушка села в машину, в такси, поехала на учёбу и не доехала. Была вероятность, что она вышла из такси и потом пропала… Но тут всё же было понятно. И сотрудники правоохранительных органов этого не скрывали, они сказали, что девушка была похищена. И родные уже это предполагали. И весь мир об этом знал. Поэтому мы уже расследовали именно похищение. К счастью, девушку нашли на восьмые сутки. Всё хорошо. Побольше бы таких историй.

Но есть моменты, когда — вот, допустим, сейчас — гражданка Киргизии Айпери Суйманкулкызы (15 лет. — Ред.). Исчезла. Никто не знает, где она. Недавно к нам пришла информация, что её предположительно видели здесь, в Алматы. И нас попросили оказать содействие. И вот мы расследуем второе похищение. Почему похищение? Потому что пропал её так называемый парень. Он её украл. Это в любом случае похищение. Не знаю, с какой целью — в жёны, создать семью — не имеет значения. Факт в том, что девушку ищут уже два месяца. Это похищение в любом случае.

 

— А вы же родом не из Казахстана?

 

— Да, я родом из соседнего Кыргызстана. Родился и вырос в городе Токмаке — это маленький такой город, население 20 тысяч человек. Может быть, чуть меньше. Родился и вырос, учился там. И в Казахстан на постоянное место жительство я переехал три года назад. Здесь у меня мама, там у меня отец. Такая жизненная ситуация.

 

— Где-то я читала, что Совет общественной безопасности, как явление, гражданская инициатива, появился в Киргизии. Это действительно так?

 

— Да, было много хороших людей в то время там. Сейчас, конечно, все уехали в другие страны. Занимаются своей жизнью. Мы на тот момент учились в университете — первый курс. И все сидели и думали, чем бы заняться в будущем. Я тогда столкнулся с тем, что у меня пропала родственница — моя двоюродная сестрёнка. Это там случилось, в Кыргызстане. Я занимался её поисками — обратился полицию, полиция была загружена своими делами, у них, может быть, не хватало времени, может, ещё какие-то факторы повлияли на то, что они никак не действовали по этому делу. Поэтому я взял инициативу в свои руки и буквально за месяц нашёл свою сестрёнку.

 

— С ней всё в порядке?

 

— Да, с ней всё хорошо, спасибо. Всё было нормально — она просто по своей глупости, по своему характеру… Так получилось. И уже в университете я всё думал об этом случае: как так бывает, что люди пропадают, их не могут долгое время найти, а если находят, то зачастую всё это печально заканчивается. И я думал, какой бы такой проект придумать, чтобы он не был волонтёрским движением, но в то же время был общественным достоянием, никому буквально не принадлежал, и им могли воспользоваться обычные граждане — прийти, собрать команду, организовать поиски, найти человека и вернуть его домой. В голову пришла такая мысль: создать инициативную группу «Совет общественной безопасности».

 

— А почему не волонтёрский проект? Вы разве не волонтёры?

 

— Мы себя не позиционируем как волонтёры. Поясню. Волонтёры, понимаете, я не знаю… Часто вы сталкиваетесь с ними или нет, особенно с поисковиками? Они выглядят немножко не так, как мы. Мы — не буду греха таить — немного агрессивнее, имеем свою точку зрения, очень грубо отвечаем на критику. Да, мы не можем промолчать. Мы прямолинейно высказываем, что у нас в голове. Если человек поступил неправильно, мы прямо в лицо говорим, что так не стоило делать. Или когда нам начинают говорить: «Вот, вы много себе позволяете, вы выкладываете посты, в которых вы критикуете общество, потому что общество не в состоянии наблюдать за своими детьми, не в состоянии следить за собой, чтобы не пропасть». Ну таковы мы есть.

 

А волонтёры — они сдерживаются, они зарегистрированы официально при министерстве юстиции и они, грубо говоря, кому-то подчиняются. У нас же такого нет. Мы работаем автономно.

 

— Вы относитесь к этому не просто как к случайной помощи раз от раза, а как к работе?

 

— Совершенно верно. И сомневаюсь, что у кого-то из волонтёров есть такая подготовка, как у нас, и есть такая экипировка. Мы оснащены на 100% — всё на свете: аптечки, фонарики, наколенники, налокотники, каски, верёвки, необходимые карабины, чтобы вдруг подняться на вершину, рюкзаки, жилеты, комбинезоны. У нас есть всё! Кроме, конечно, транспорта и хорошего финансирования (улыбается)…

 

Помощь нуждающимся. Фото с личной страницы в Facebook

 

— Об этом ещё поговорим. Насколько я поняла, Совет общественной безопасности в Кыргызстане стал силой и не совсем приятно для властей. Что у вас там произошло?

 

— С чего начать? Почему мы назвали именно «Совет общественной безопасности»? Я говорю «мы», потому что когда я делился этим проектом, меня поддерживали люди — друзья, однокурсники. Мы назвали его «Совет общественной безопасности», потому что это действительно совет, в котором вы садитесь за общий стол, поднимаете вопрос и единогласно решаете, что делать, как проводить поиски, как помочь тому или иному человеку. Плюс «совет» потому, что у нас есть ролики на Youtube, где мы даём советы: как вести себя на природе, как не пропасть где-нибудь в горах, в лесу, как девушкам обезопасить себя во время передвижения в такси.

В Кыргызстане нас не тепло встретили…

 

— Местные власти?

 

— Можно так сказать. Правоохранительные органы очень не любили нас, потому что мы пользуемся большим спросом, нас больше любят, больше уважают, больше прислушиваются к нашему мнению, так как оно часто (с нажимом) бывает хорошим, правильным и действующим. Поэтому нам сказали: «Слушайте, люди, вы слишком много привлекаете к себе внимании. Вы уж извините, но ваша инициатива нам не нравится! Тем более, вы себя так громко назвали «Совет общественной безопасности». Назвали бы вы себя «Солнышко», «Ромашка» — ладно. Все думают, что вы какой-то специально подготовленный орган. Поэтому либо вы меняете название и подчиняетесь нам, либо уходите». Мы сказали: «Хорошо, мы уйдём и придём туда, где будем нужны».

 

В любом случае я собирался уже переезжать, просто думал часть проекта оставить там, на родине, чтобы люди могли продолжать им пользоваться. Но, к сожалению, им не дали этой возможности. Я переехал сюда…

 

— А как это происходило? Вас на беседу в департамент внутренних дел вызвали или пришли к вам в штаб?

 

— Всё началось с поисков. Мы искали Кристину Феллер. Девушка, 16 лет, убежала вместе с очень взрослым дяденькой — около 42-45 лет. История, знаете, — типичный роман глупой девочки и (на тон громче) глупого мужчины. Можно назвать его глупым.

 

Получилось так, что мы нашли её раньше органов. Они её искали три недели. Мы узнаём через три недели и на вторые сутки находим её. Находим где? В Алматы. Сказали: «Либо вы едете с нами, либо мы вас сдаём местным властям, и они вас всё равно депортируют».

 

Когда мы её привезли в Кыргызстан, пошли такие слухи, что чуть ли не мы организовали её похищение, чуть ли не мы сами это всё сделали, чтобы привлечь к себе внимание, получить пиар. Но девушка оказалась с совестью. Она рассказал всё, как есть, что она по собственной воле убежала, и что мы к этому никак не причастны, и что благодаря нам её смогли найти. Это дело вызвало большой шум и резонанс. Было много вопросов, много интервью, после чего меня вызвали в местный Минюст. И сказали: «Ребята, вы бесконтрольны, поэтому подчиняйтесь нам или уходите». И мы ушли.

 

Не люблю я и не хочу, чтобы такой проект кем-то курировался из вышестоящих органов. Потому что он добровольный. Нельзя людей, грубо говоря, прогибать под себя, чтобы исполнять какие-то свои прихоти…

 

А здесь к нам относятся очень достойно, с уважением. Многие правоохранительные органы, даже сотрудники из прокуратуры нас всегда рады видеть, постоянно нам улыбаются, даже обнимают, приветствуют нас, как родных детей. Это очень радует. Они никогда не отдают нам каких-то приказов, они просят: «Ислам, пожалуйста, не могли бы вы…»

 

— Какие они у нас вежливые.

 

— Да, действительно. И это очень хорошо. И мы всегда «за» и готовы с ними сотрудничать.

 

 

Ролик С.О.Б. «Безопасность в такси»

 

— Наверное, уже срок достаточный, что вы здесь живёте и работаете, чтобы сравнить: отличаются ли люди здесь и в Кыргызстане? Традиционно считается, что в Кыргызстане они более активны в гражданском смысле и политическом, неравнодушны в отличие от казахстанцев, которые, считается, занимаются своими делами и чужие проблемы им безразличны. Ваши наблюдения интересны.

 

— Я не хочу обидеть ни своих соотечественников в Кыргызстане, ни своих соотечественников здесь. Я хочу сказать, как есть — правду. И в Кыргызстане, и в Казахстане люди, естественно, разные. Но каждая страна хороша по-своему. Касательно эгоизма: в Алматы он встречается чаще, но не так резко. Нет такого: нет, я не буду помогать! «Да, я попытаюсь, попробую что-то сделать…» И хотя помощь есть, она немного пассивная.

 

— Что касается Кыргызстана: приведу в пример свою родину — город Токмак. Я прямо помню, как это происходило в момент печальных событий. У нас если бабушка шла, споткнулась, присела, за сердце взялась — всё, вокруг неё человек 20, может быть, 30, две-три машины: «Поехали в скорую! Вас домой отвезти? Может, вам лекарства?»

 

Здесь я привык видеть такую ситуацию: есть пожилые люди, тоже бывает, что они останавливаются — одышка, за сердце хватаются. Присели на бордюр — к ним никто не подходит. Может быть, сложился стереотип, что эта бабушка сейчас начнёт просить милостыню. Может, люди к этому привыкли и неохотно помогают… Но! В Алматы очень много людей, волонтёров, организаций, которые просто (вздыхает) каждый день на своей службе, можно так сказать, — помогают. Это хорошо. В отличие от Кыргызстана — там таких волонтёрских организаций мало, их можно по пальцам пересчитать. А здесь нас очень много. Нас, тех, кто помогают. Могу перечислить, но это займёт большое количество времени — не буду (улыбается).

 

Вот этим мы отличаемся. Но схожи два государства и население двух стран тем, что мы люди и в любом случае, любой ситуации всё равно наша человеческая душа смягчается, и всё равно нас можно пробить, какими бы мы каменными ни казались. Люди дружат — хотел бы так сказать.

 

— А что это за история, когда вы попали в полицию во время поисков Эллины?

 

— Это самая, наверное, большая ошибка в жизни, которую я мог совершить. Я прислушался к мнению одного экстрасенса. Я сейчас даже не представляю, как это могло произойти?.. Не верю в это до сих пор, но это случилось.

Были уже серьёзные поиски. Нас туда попросили приехать на четвёртый день. Потому что девочку не могли найти. Мы отреагировали, я взял пару человек с собой из команды. Мы своим ходом добрались до Астаны, нас там встретили. Когда мы приехали на местность — просто, чтобы вы знали всю картину — вообще не было никакой организации, люди ходили кучкой, толпой, можно так сказать. Ими непонятно кто руководил — сказали «пойдёмте вправо», все шли вправо, сказали «пошли влево», все шли влево, «пойдёмте в лес» — все шли в лес.

 

— Это волонтёры?

 

— Это все на свете. И волонтёры, и добровольцы, и лжеволонтёры. Ой, кого там только не было. Мы приехали уже ночью. Взяли инициативу в свои руки. Организовали тут же штаб — установили палатки, попросили выделить пару машин. Всё было — и питание, и снабжение, и лагерь, чтобы те, кому было далеко ехать, мог остаться у нас. Ввели список — кто приходил. Понимаете, прежде всего, на поиске нужен контроль! Это очень важно.

 

И в тот же момент к нам приехала одна девушка-доброволец. Она оказалась экстрасенсом якобы. И вот она постоянно, знаете, наводила нас на какие-то мысли. Поиски проходили в очень сложной местности: во-первых, это степь, во-вторых, это лес и, в-третьих, это река Нура. Представляете, да, три направления? И ещё шоковое состояние родителей — то они «видели», как дочка их упала в реку, то они «слышали», то они «не уверены». И мы всё не могли никак сориентироваться, где конкретно искать… И некоторые детали, которые упоминала эта экстрасенс, действительно, сходились. Может быть, это способность влиять на людей, на их мышление, состояние. Тем более, пользуясь тем, что все переживают — это ребёнок, два годика! У меня, например, тоже наворачивались слёзы. Потому что я представлял: когда-нибудь, даст бог, я стану родителем, что бы было со мной, если бы моя дочка пропала, что бы делал, как бы я копал землю под собой?!

 

(Вздыхает) эх… девятые сутки поисков. Мы уже просто в панике. Уже предполагаем, что вряд ли сможем найти девочку живой. И все слова экстрасенса, домыслы нас приводят в степь. Там мы находим старое заброшенное кладбище… Ребята долго не могут понять, кладбище или нет…

 

— То есть она сказала: «Копайте здесь»?

 

— Она внушила нам, можно сказать, что вот этот непонятный ров земли может оказаться могилой. Бред, да?! Она мотивировала тем, что кто-то якобы нашёл тело девочки и, чтобы не было проблем, чтобы не вызвать панику, якобы взял и по-человечески похоронил. Поверя во весь этот бред — со стыдом признаю, что мы поверили — ребята всё-таки приняли решение. Со мной были и волонтёры местные, астанинские, и добровольцы… Были третьи сутки, когда мы не заряжали телефоны, не спали — в общем не было всего того, что могло бы запечатлеть этот момент, как мы раскапываем. Дозвониться мы ни до кого соответственно не могли. Но приняли решение проверить. Напомню, что там не было ничего, что могло бы показать, то это могила.

 

Ребята начали копать и впоследствии раскопали не то… По ошибке раскопали, оказывается, могилу. Ответственность, естественно, нёс я, так как я организовал лагерь, поиски, взял инициативу в свои руки и всю вину взял на себя.

 

Приехали сотрудники правоохранительных органов, я сказал, что один сюда пришёл, что ошибся — бес попутал. Меня долго проверяли на психическое состояние, водили по врачам и в конечном итоге сотрудники правоохранительных органов Астаны сделали снисхождение, родителей попросили, чтобы они меня простили, я у родителей попросил прощения, которые похоронили свою дочь.

 

— Другого ребёнка?

 

— Да.

 

Ислам Угушев: казахский полицейский добрее киргизского

Ислам Угушев показывает, какова была местность, где искали девочку Эллину

 

— И, я так понимаю, именно случай, а также поведение экстрасенсов во время исчезновения Сафара Шакеева заставили вас написать пост о том, что при поисках никогда не нужно полагаться на мнение людей, которые утверждают, что они экстрасенсы?

 

— Вообще (с нажимом) никогда в жизни не стоит надеяться на экстрасенсов. Вообще ни в коем случае к ним нельзя обращаться! Мы поддались эмоциям, потому что действительно это были наши первые поиски, когда мы искали двухгодовалую девочку. Все наши предыдущие поиски касались людей 16-ти, 20-ти, 25-ти, 35-ти лет и выше. Но никак не двух лет. Действительно мы переживали, не спали, не ели. И легко можно было нами манипулировать. Впоследствии, кстати, эта экстрасенс просто исчезла…

 

— А зачем им это нужно?

 

— Пи-ар! Пиар, лишний заработок. Я объясню, как это происходит, и впоследствии коснусь темы Сафара Шакеева. Вот, вы обращаетесь к экстрасенсу. Предварительно вы уже кому-то рассказали, что кто-то пропал, у родных, близких. Где-то в СМИ эта информация всплывает. И кто-то предлагает: обратитесь к экстрасенсам, они помогут...

 

Экстрасенс уже заведомо знает эту информацию, он ей пользуется. Вы приходите, в шоке, рассказываете, а он сидит с умным видом и такой: «Да вы что? А вот я вижу…» И начинает «видеть» то, что по факту было уже в СМИ. Или же: легко нашли по соцсетям того человека, которого вы ищите. Набрали ту или иную фамилию — всё, информация всплывает: кто такой, где родился…

 

— И он выдаёт эту информацию за свои видения?

 

— Да, конечно. И самый интересный момент. Всем известно, что есть Google Maps — приложение, которое позволяет увидеть со спутника любую территорию Земли. Они этим очень хорошо пользуются! Они вот так это делают: смотрят, где жил, где в последний раз видели, включают Google Maps и такие сидят с умным видом перед вами: «Я предвижу, так… Человек пропал…Эээ, где-то там… в той степи… Он уехал в «Алмарасан» (урочище в горах. Алматы. — Ред.), я прямо вижу, а там ещё дом недостроенный, а рядом есть озеро, а рядом с этим озером — камень…»

 

— И вы едете и находите всё это соответственно?

 

— Да, конечно. Это иллюзия, фокус происходит у вас на глазах.

 

— И с Сафаром так же было?

 

— То же самое! Я не хочу никого обидеть. Особенно людей, которые помогали нам в поисках. Но была одна экстрасенс — девушка, которая ходила с уважаемым Еркеш-ага (Еркеш Шакеев, отец Сафара. — Ред.) и всё время ему внушала чувство, что с сыном всё в порядке, что вот-вот мы его найдём, что он живой. Я лично свидетель того, как она стояла и не только ему, но и волонтёрам, и нашей группе говорила: «Слушайте меня! Он находится чуть выше своего дома, он заблудился, он находится у кого-то в плену, его похитили». Естественно, человеком, который потерял своего сына легко было манипулировать. И все на это поддавались, кроме нас.

Нас не слушали, но мы тем не менее помогали — отрабатывали свою версию — совместно с сотрудниками министерства чрезвычайных ситуаций. Мы обследовали канала, искали-искали. В конечном итоге получилась такая ситуация, что я не стал больше терпеть вот эти высказывания экстрасенса: «100% живой! Всё нормально! Вернётся! Найдём». Я сказал: «Извините, давайте мы, наверное, отойдём в сторону и, если будет какая-то конкретная, достоверная информация от людей — кто-то где-то увидел, свидетель, мы приедем и поможем». И что? На двенадцатые сутки человека нашли в канале.

 

— Сейчас я вас вижу — вы очень приветливый, добродушный человек. Но ваши посты в «Фейсбуке», социальных сетях бывают довольно резкими. И последний из них меня поразил. Вы сказали, что получаете очень много сообщений, где вам говорят: «Спасибо, что вы есть! Ислам, вы молодец! Пусть вас Господь хранит!» И вы называете этих людей «лицемерами». Казалось бы, они просто говорят вам «спасибо» за то, что вы делаете. Почему у вас такая реакция?

 

— Ни для кого не секрет — наша группа очень известна и по Казахстану, и в Алматы в частности. Соответственно у нас хватает врагов. И, понимаете, зачастую эти враги оказываются теми людьми, которые притворяются хорошими. У нас есть ряд таких уловок, которые помогают нам отсеять хороших людей, которые действительно за нас переживают, от нехороших, которые просто, знаете, льстят нам, а на самом деле пускают про нас слухи, пытаются про нас что-то раскопать, найти какую-то информацию, которая позволила бы нас сбить с ног.

 

И мы прибегаем к таким методам, как резкие высказывания в адрес абсолютно всех наших подписчиков. И угадайте, что?! Самые ярые предатели, грубо говоря, сливаются первыми. Они начинают: «Ах, вот как?! Ах, вот как вы к нашему мнению относитесь?!» Это те, кто лицемерит. А те, кто поистине наши друзья, они сразу начинают писать личные сообщения: «Ислам, что случилось, расскажи. Может быть, я чем-то могу помочь? Может быть, мы, правда, тебя чем-то обидели?» И вот ээээти люди (с нажимом) действительно заслуживают доверия. Ты им просто потом говоришь, что это была проверка: «Спасибо, ребята, что вы есть такие!» И ненужные люди сами отсеиваются, нужные — остаются. Вот и всё.

 

— То есть это не ваш вздорный характер, а метода такая?

 

— В этот момент — да!

 

— Вы потом удалили этот пост? Я его не нашла.

 

— Конечно.

 

— Мне кажется, вы устаёте. Вы много времени в Штабе проводите, иногда пишете: «Ребят, нет даже 80 тенге на проезд». Как вы вообще живёте, как выживаете, как помощь вам нужна? Не бывает ли желания всё это бросить?

 

— По поводу бросить: я пытался проект закрыть раз так 6-7. Люди не давали. Ко мне приезжали домой, говорили: «Нет, ни в коем случае! Всячески мы поможем!» По поводу финансирования: нас никто не финансирует. Некоторое время нас финансировали люди, но у них тоже кончаются ресурсы — их можно понять — и они периодически перестают это делать. Соответственно мы надеемся только на людей: просим их закинуть на наш Qiwi-кошелёк, на нашу банковскую карту. Мы не умаляем их об этом. Мы просим «если есть возможность, пожалуйста» — вы видите наши труды, мы их подтверждаем всеми возможными фактами, вы видите нас на самих поисках, вы видите, как мы собой жертвуем.

 

Устаём? Да. Часто. Как мы пытаемся поддерживать проект? Зачастую мы подрабатываем. Я, например, имею высшее и высшее военное образование. И…

 

— Постоянной работы у вас нет?

 

— Я мог бы всё это бросить и устроиться на хорошую работу, зарабатывать хорошие деньги, иметь машину, семью, и больше мне ничего не нужно. Но я не могу так поступить. Это мой проект, я его люблю, я им живу. Многие ребята из моей команды, точнее — все, плюс ещё подписчики — кто-то подрабатывает и нам подкидывает денег немного, кто-то по-другому нас спонсирует (может привезти необходимую экипировку, аптечки, фонарики), кто-то старается для нас сделать какую-то акцию. Допустим, девушка Юлия запустила акцию «Сделайте фотосессию у меня в студии, и половина денег уйдёт инициативной группе «Совет общественной безопасности». Вот так, по капельке, по тенге, по две-три собираем. Зачастую это всё уходит на аренду нашего офиса, в котором хранится необходимое для поисков и гуманитарная помощь для нуждающихся.

 

В последнее время нам с трудом это удаётся. Кризис, у людей проблемы — это можно понять. Но проект мы не закроем. Это точка. Если только, когда мне не станет — только в этом случае. И то, надеюсь, люди подхватят инициативу и продолжат моё дело.

 

Ислам Угушев: казахский полицейский добрее киргизского

Команда С.О.Б. Фото с личной страницы в Facebook





Просмотров: 8430



Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку

И получайте самые интересные авторские материалы, прошедшие дополнительный отбор

Ваш email:

email рассылки Мы не распространяем ваши данные и не раскрываем их в коммерческих целях

email рассылки
КОМБО ДНЯ

Айсултан Назарбаев назначен вице-президентом ФФК

Айсултан Назарбаев назначен вице-президентом ФФК

Ранее Айсултан не раз критиковал работу Федерации футбола...

2379


Аренда душит казахстанский бизнес

Аренда душит казахстанский бизнес

Арендодатели повышают цены, несмотря на общее падение доходов хозяйствующих субъектов...

977



"Оскар-2017". Полный список победителей

89-я кинопремия "Оскар" прошла в Лос-Анджелесе 26 февраля...

1788


Нурсултана Назарбаева и Карипбека Куюкова выдвинули на нобелевскую премию мира

Нурсултана Назарбаева и Карипбека Куюкова выдвинули на нобелевскую премию мира

Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева и почетного посла проекта "Атом", художника Ка...

1643