Праздничную акцию в честь Дня столицы проводит АО «НК «Астана ЭКСПО-2017

Праздничную акцию в честь Дня столицы проводит АО «НК «Астана ЭКСПО-2017

В честь Дня столицы с 1 по 10 июля 2017 года АО «НК

2935


Сфотографируй меня возле…

Сфотографируй меня возле…

Угадайте, о чем идет речь: «бесполезная и чудовищная

3008


Нацкомпания ЭКСПО-2017 инициирует возбуждение уголовного дела против распространителей ложного сообщения

Нацкомпания ЭКСПО-2017 инициирует возбуждение уголовного дела против распространителей ложного сообщения

Напомним, в последнее время среди казахстанцев стали распространятся

6075



Девять умр для одной Уммы. Паломничество в Мекку

00:03, 14 июля 2017

Взгляд современницы, литератора и путешественницы, осуществившей свое намерение прикоснуться к генеалогическим, религиозным, духовным корням. Взгляд женщины, первой в своем роду взявшей на себя миссию выполнения за своих предков одного из столпов ислама.

…К назначенному времени в аэропорту Алматы возле комнаты для молитв собралась вся группа паломников. Нас ждали: 3 часа до вылета самолета, 5 часов лета до Абу-Даби, 6 часов ожидания в аэропорту Абу-Даби, 2 часа с небольшим лета до Джедды и больше часа автобусом до Мекки. Настрой был особенно приподнятый – тихая радость предвкушения чудесной поездки.

Все потихоньку присматривались друг к другу. Бывший работник акимата с женой, актриса, бывший профсоюзный работник, две старушки, бывшие бухгалтеры, молодой мужчина с родителями-стариками, обаятельный и симпатичный парень, знающий английский и арабский (выучил в Сирии, как потом выяснилось), двое молодых парней рядом с ним. Колоритные фигуры, интересные характеры.

Молодая женщина, тоненькая, в узких джинсах на низкой посадке, коротенькой блузке, ехала с мужем средних лет, полным, крупным, с лицом невыразительным. Перед стойкой регистрации, когда она пыталась сдать свой багаж, ее большой чемодан вдруг выпал из рук и раскрылся. В нем вперемешку с вещами было напихано штук пять-шесть кирпичиков хлеба. Она суетливо стала впихивать их назад, пытаясь уложить. А через какое-то время, освободившись от багажа и освоившись, неторопливо обходила бутики Duty free, а в аэропорту Абу-Даби дремала. Когда провожатый объявил, что пора одеться в особую одежду для вхождения в состояние ихрама, с которого начинается Умра (малое паломничество), она надолго исчезла, а когда появилась, ее было не узнать. На ней было черное одеяние – абайя, личико ее, довольно милое, улыбчивое, теперь было обтянуто со всех сторон и белело как гипсовое, отливая даже синевой. Чужое, инородное одеяние, чужая оболочка диктовали и поступь; она шла короткими шажками с печатью величия на челе, опустив глаза долу – молодые, лучившиеся до этого, распахнутые на весь мир, который она собиралась увидеть. Я едва признала в ней ту молодку, запихивавшую хлеб в чемодан.

Две женщины под пятьдесят были неразлучны – оказалось, родственницы. Одна мягкая, тихая. Вторая очень непосредственная, общительная, говорливая, даже немного разбитная. Часы ожидания в аэропорту Абу-Даби она спала, откинув голову на низкую спинку мелковатого жесткого сидения, вытянув ноги и раскинув их в разные стороны. Полное тело ее было вытянуто неприглядно, а узкие модные джинсы, сильно обтягивающие, выдавали пикантные черточки ее пышных чресл. Рот во сне непроизвольно раскрылся, челюсть отвисла. А через несколько часов, когда переодетые женщины появились перед группой, она выделялась среди них – высокая, полная, тоже в черном абайя, подол которой чуть ли не подметал пол. Одежда несколько подействовала на нее, но и в таком виде она оставалась сама собой – шумной, болтливой, без конца кокетливо поправлявшей хиджаб и зыркавшей глазами по сторонам.

Позже, уже в Мекке, на экскурсии, где все паломники по подсказке экскурсовода сгрудились возле прилавка магазина, где продавался аджуа – по его же утверждению – любимый сорт фиников Пророка, присоединилась еще одна группа казахстанцев. Выделялась из общей толпы молодая женщина с подчеркнутым макияжем, с крупной родинкой на щеке. Это была известный политик, бывший депутат. По молочно-кремовому полю длинного до щиколоток платья, подчеркивавшего ее приятные глазу округлости, рдели ярко-красные, даже кровавые розы, крупные, как сама хозяйка. На голове шелковый белый платок, завязанный у подбородка, волосы надо лбом открыты взору. Как уж ей удавалось оставаться вызывающе смелой: ведь если виднелись даже корни волос, особо строгие женщины-мусульманки останавливали, заставляя натянуть платок по брови.

Разношерстная группа, как потом выяснилось при близком знакомстве, состояла из представителей почти всех регионов республики: были оралманы Младшего жуза, оралманы-кожа из Каракалпакии, молодое поколение имамов, получивших образование в мусульманских странах. Люди разных социальных слоев, со своими суеверными понятиями, обычаями, традициями. Разделить их можно было, по крайней мере, на три основные подгруппы.

Первая – люди, которые, видимо, давно и искренне рвались на священную землю. Некоторые углублены в себя, молчаливы, сосредоточены, не рисуются, не играют на публику. Один из них – молодой мужчина, сопровождавший родителей. Были и воинственно настроенные, готовые сразу же произнести проповедь – им казалось, что они единственно верные и преданные последователи религии.

Вторая подгруппа – люди не очень религиозные, приехавшие как любопытные туристы. Толком мало что знают, всему верят на слово, источник информации – разговоры и предположения таких же, как они сами. Молитвы не совершают, если знают одну-две суры – то хорошо. Везде, где бывают, присядут вместе со всеми, да и делают вид, что молятся, их не трогает общая молитва, хотя действо и завораживает. А уж о молитвах вне храма и говорить нечего. Советский востоковед и исламовед Л.И.Климович в «Книге о Коране» утверждал, что в Коране нет упоминания о пятикратном исполнении ежедневной молитвы, что оно введено в ислам под воздействием культов, распространенных в Иране. А у нас степной ислам, или, как говорят некоторые, – бархатный. Так что это и оправдание, и объяснение.

Третья подгруппа – люди, приехавшие с намерением укрепиться в своей вере. Знают назубок основные суры. Могут годами носить в душе зерно веры, но временами их одолевают сомнения. Как сказала однажды знакомая, последовательница учения Бахаи, слово Божье подобно зернышку, попадает и в почву, и в воду, и на дорогу. В воде – оживает, в почве – даст росток, а на дороге могут и затоптать. В этой же подгруппе есть и любознательные, люди поиска. За знаниями обращаются в книги, в Священные писания.

А я нет-нет и поглядывала в сторону той яркой молодой женщины-землячки, встретившейся в Мекке – и глаз не отведешь, и сразу не поймешь: то ли она из поисковой группы, то ли из туристической.

Вспомнилась история, произошедшая недавно в ауле под Алматы.

От тяжелой неизлечимой болезни умирал старик. Сын привел какого-то лекаря. Тот внимательно осмотрел больного и вынес решение, что сначала надо его очистить от грехов, ибо грешен, любил выпить, было у него много женщин. А для ритуала очищения нужна черная курица.

Схватив черную курицу за лапки, стал размахивать ею над головой больного. Курица, крутясь вниз головой, истошно кудахтала, зрачки мелькали, перья и пух вздыбились. А лекарь крутил и крутил, выворачивая ей лапки. Так продолжалось довольно долго. Вдруг курица безжизненно сникла, глаза подернулись пленкой. Лекарь выкинул ее, а сам чуть не бегом припустился в туалет. Как потом объяснил, все грехи перешли от того человека к курице, а через нее – в него самого, поэтому курица концы отдала, не выдержав, а его… «пронесло». Последний штрих он, может быть, добавил как истинный актер. А все остальное – повторение еврейского ритуала Капарот. Правда, там курицей крутят над головой только три раза и не убивают, а отдают нуждающимся как пожертвование.

День первый

В Джедде мы приземлились в предрассветных сумерках. Пока получили багаж, прошли паспортный контроль, пока выбрались на воздух, на площадь перед терминалом, было уже светло. Жарко, немного ветрено. Место само по себе необыкновенное, вызывающее неподдельный священный трепет, а нежданно-негаданно увиденный оптический эффект, похожий на сюрреалистическое видение, поразил. Огромное светило поднималось на горизонте. Нижний край только-только показался над крышей большого шатра-навеса для стоянок машин, возвышаясь над ним куполом, и, будто не решаясь расстаться, висел в виде капельки, соприкасаясь с крышей. И в точке соприкосновения «капелька» была совершенно белой, постепенно она переходила в желто-оранжевый круг-корону, затем в золотистый, а центр – снова был абсолютно белым. По мере того, как солнце поднималось, белое пятно увеличивалось. Оно поднялось высоко и по-прежнему было огромным, похожим на оловянный шар, невозможно смотреть – слепило. На оставшемся полотне неба – темно-синее небо, краски тускловатые, сразу и не различишь какие еще. А сквозь затемненные окна автобуса, в котором мы направлялись в Мекку, солнце казалось еще более неправдоподобным. Временные рамки раздвинулись, множество впечатлений словно растянули это самое время, чтоб уместиться в нем.

В справочнике написано – 80-100 км, а мы все едем и едем на восток. Насколько хватает глаз – на горизонте невысокие горы. Необычный ландшафт: по мере приближения к Мекке пошла песчаная почва, но из-под песка торчат острые черные камни, изредка встречаются небольшие деревца. Везде бурное строительство. Вдоль дороги пакеты, мелкие, изорванные клочья целлофана, видимо, из-за постоянного ветра. Усталым паломникам не до экзотических картин за окном, они дремлют, убаюканные записями сур, включенными у водителя всю дорогу. Однообразное чтение не трогало, не настраивало на торжественный или же сосредоточенный лад. Но ведь и слово «Коран» от арабского глагола «кара’а», что значит читать вслух, речитативом. Ясно, что такое чтение не действует как исполнение нашида Мишари Рашида, приятное слуху, уводящее в свой фантазийный мир. Наверное, нужен более высокий уровень знаний, другой уровень веры, чтоб проникнуться такой декламацией.

Это был первый день ораза, месяца рамадана. Я была в загородном доме сына, в ауле оралманов из Каракалпакии, Китая, ауле, жившем своей особенной жизнью. Кстати, на окраине села строилась казахская средняя школа. В ауле ни одного русского, русский язык знают только несколько семей из местных. А паспорт строящегося здания, висевший на заборе, был написан только на русском. Никто не возмущался, будто не замечали.

Так вот, в первый день ораза к вечеру я была в доме, когда послышались громко распевающие мальчишечьи голоса. Выглянув в окно и увидев висящего на заборе мальчишку, я поняла, что распевают жарапазан, набрала побольше сладостей со стола и выскочила за ворота. Их было несколько мальчишек лет 10-12. Они не стали заходить во двор, может быть, потому, что не совсем были уверены в приеме. Лица – лучистые, торжественно-строгие, пели громко, вели себя степенно, как и полагается, стараясь произвести впечатление. Может быть, потому, что я, потомок суфия, человека духовного, арестованного во время конфискации 1928 года, родилась и выросла в небольшом поселке, где соседями были немцы, корейцы, греки, татары, хивинцы, среднеазиатские евреи, а поблизости жили ссыльные казаки, староверы-уральцы, мне никогда не доводилось слышать обрядовое песнопение жарапазан. Знала, что оно появилось после распространения в степи ислама, что поют его во время месяца рамадан, но только в зрелом возрасте мне довелось услышать это пение, не только вообще, но и обращенное ко мне лично, к моей семье с пожеланиями здоровья, благоденствия. Я с умилением, стараясь не проявлять уж слишком восторженности, слушала мальчишек, стараясь запомнить слова благословения дому.

Как и положено, по прибытию в Мекку, в тот же день, отдохнув несколько часов, когда спала жара, мы пошли в Аль-Харам. Удивило, что люди лежат на полу, будь то мечеть или даже улица.

Только вступили во внутренний дворик мечети, как при виде Каабы сами по себе потекли слезы. Вероятно, из-за того, что на протяжении веков над этим местом столько возносилось искренних молитв-покаяний, очищавших пространство вокруг, пронизавших особым духом, что всякий смертный ощущает свой пендешілік, осознает свое несовершенство.

Нам с мужем посчастливилось побывать во многих центрах мировых религий. Обходить святыню принято по часовой стрелке – к примеру, в Малом Тибете. Обход совершается нечетное количество раз. Я знала, что Кааба единственное место в мире, где обход святыни приостанавливается только во время молитвы, и это нескончаемый процесс, длящийся на протяжении веков; знала, что во время совершения молитвы только малые птицы и ангелы обходят Каабу, что в Аль-Хараме в любое время суток полно людей и многие из них остаются на ночь. Но не сразу и заметила, что идем против часовой стрелки.

Людской поток все прибывал, увеличивался, расширялся. Наш руководитель повел нас вокруг Каабы по верхней галерее – на нижней было не протолкнуться. Так и шли четыре с половиной километра (семь кругов). Сплошной пестрый поток, стремительно двигающийся, увлекал за собой. Порой не замечаешь, что не можешь противостоять ему, разве что встанешь и пытаешься выстоять, а вокруг поток, обогнув тебя, как струя, стремительно льется и льется, растекаясь. Вначале озиралась вокруг, вглядывалась в людей. Руководители некоторых групп громко читали формулы, группа повторяла за ними. Стройный хор среди гула голосов, кондиционеров. Умиляешься, увидев, как пожилые пары идут, взявшись за руки. Но оказывается это нужно, чтобы не потеряться в толпе. Потеряться очень легко, чуть отвлечешься, и вмиг разносит в разные стороны. Женщины в черном одеянии верткие, округлость и мягкость обманчивая: так заденут своими мускулами, жестким туловищем, что откинут далеко да пребольно.

Пока отвлеклась на что-то, потерялась одна из попутчиц. Надо ли говорить, насколько мы растерялись: в огромной толпе невозможно было не то что найти, но и разглядеть кого-либо. Покружив, решили вместе со всеми отправиться в отель – в надежде на то, что, может быть, она доберется самостоятельно. В отеле ее, конечно, не было. Решили подождать и затем, если не найдется, заявить в полицию. Часа через два, когда мы, потерянные и сникшие, стояли на улице, перед входом в отель остановилось такси и из него вышла наша попутчица. Как потом выяснилось, она показала бэйджик водителю такси, а он, покружив, за расстояние метров в восемьсот-девятьсот взял в несколько раз больше, чем положено.

А пока мы топтались у входа в отель, один молодой мужчина сидел на крыльце и горько плакал. Что случилось? Может, он оказался под оглушающим ощущением величия, им самим совершенного, до конца еще не веря, что удалось приехать?

Продолжение следует

***

Умра – малое паломничество

Умма – община (здесь игра слов: Умма – одно из имен автора, которое дал пациент мужа, первый консул Ливии в Казахстане Мухаммед Баруни).

Пендешілік – человеческие слабости, греховные помысли, предосудительность





Просмотров: 156



Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку

И получайте самые интересные авторские материалы, прошедшие дополнительный отбор

Ваш email:

email рассылки Мы не распространяем ваши данные и не раскрываем их в коммерческих целях

email рассылки
КОМБО ДНЯ

Праздничную акцию в честь Дня столицы проводит АО «НК «Астана ЭКСПО-2017

Праздничную акцию в честь Дня столицы проводит АО «НК «Астана ЭКСПО-2017

В честь Дня столицы с 1 по 10 июля 2017 года АО «НК «Астана ЭКСПО-2017» ...

2935


Сфотографируй меня возле…

Сфотографируй меня возле…

Угадайте, о чем идет речь: «бесполезная и чудовищная конструкция», «гига...

3008


Нацкомпания ЭКСПО-2017 инициирует возбуждение уголовного дела против распространителей ложного сообщения

Нацкомпания ЭКСПО-2017 инициирует возбуждение уголовного дела против распространителей ложного сообщения

Напомним, в последнее время среди казахстанцев стали распространятся сообщения, в которых ...

6075


Поствыставочная судьба комплекса ЭКСПО уже решена, - Есимов

Поствыставочная судьба комплекса ЭКСПО уже решена, - Есимов

После проведения выставки в освободившихся международных павильонах ЭКСПО будут размещены ...

6067